На полпути к вечности

Глава 2

Стоило мне коснуться его руки, как весь мир изменился. Под ногами вместо земли уже был кафель, а вокруг - светлые стены длинных коридоров.

Я моментально поняла, где мы находимся.

- Больница? Ты шутишь?

Я не была готова снова сюда возвращаться. В голове моментально вспыхнули воспоминания.

Морг. Обездвиженное тело. Мое тело.

Стены разом начали сужаться. Обняв себя за плечи, я стала громко и прерывисто дышать. Мне хотелось убежать из этого душного пространства. Начав искать пути отступления, я заметила, как мой новый знакомый, сложив руки на груди и облокотившись на одну из стен, просто стоял и безразлично смотрел на меня.

- ЗАЧЕМ ТЫ МЕНЯ СЮДА ПРИВЕЛ? – Мне было плевать на то, что мой голос срывался, а к горлу подступали слёзы.

Перед глазами всё так же стояла холодная комната. Чужие руки, прикасающиеся к моему, залитому кровью, телу. Звук разрезаемой одежды…

- Ты специально меня сюда привел? – Быстро преодолев расстояние между нами, я толкнула его, от чего парень пошатнулся и опустил руки.

Паника начала сменяться гневом.

Что он хочет от меня? Ему доставляет удовольствие моя боль?

- Немедленно верни меня обратно! – требовательно посмотрела я на него.

- Нет, - спокойно ответил он.

- Тогда я сама уйду, - крутанувшись на месте, я быстрым шагом пошла вдоль коридора.

Только сейчас я заметила персонал, который, не обращая на нас внимания, проходил мимо.

Не успела я пройти и нескольких метров, как он, схватив меня за руку, повернул к себе и стальной хваткой сжал мои плечи.

- Успокойся! - наклонившись, строго проговорил он. Всё его безразличие испарилось, и сейчас он взирал на меня с нескрываемым раздражением. - Я не собираюсь с тобой нянчиться! Или ты сейчас же берёшь себя в руки, и мы идём работать, или вали на все четыре стороны! Только потом не жалуйся, что застряла по эту сторону!

Проговорив всё это, он развернулся и пошёл в противоположную сторону.

Взирая на его отдаляющуюся спину, я не могла решиться уйти.

По эту сторону… Я действительно могу застрять тут? Невидимая для других? Что, если он единственный, кто может меня видеть? Что, если сейчас он уйдёт, а я не смогу выбраться, и мне придётся и дальше ходить среди живых невидимой тенью?

От этой мысли стало не по себе. По спине пробежали мурашки, а тяжесть одиночества обрушилась на плечи. Эмоции под давлением реального страха остаться одной отступали.

Прикрыв на секунду глаза, я сделала глубокий вдох и побежала за мужчиной, который уже свернул за угол коридора.

Когда я его догнала, он даже не обернулся. А через несколько шагов он повернулся к стене, сделал шаг - и растворился.

Нерешительно последовав за ним, я на секунду погрузилась в темноту, а после передо мной открылась палата.

В ней, лежа на кушетке, спал мужчина пожилого возраста. Рядом с ним на стуле сидела женщина лет тридцати и, взявшись за его руку, тихо плакала.

В её взгляде было столько любви и безнадёжности, что у меня защемило сердце. Тот же взгляд я видела у мамы, которая просматривала мои фотографии днём ранее. Не нужно было быть пророком, чтобы понять - она прощалась.

От наблюдения за этой сценой стало неловко. Находясь здесь, я будто нарушала что-то очень личное.

- Зачем мы здесь? – повернувшись к мужчине, задала я вопрос.

- У каждого человека есть свой срок на этой земле, - медленно обходя кушетку, он встал у изголовья и склонил голову, наблюдая за сном старика. - Его срок пришёл ещё около недели назад, но современное лечение и неуёмная жажда медперсонала продлить его жизнь не дают ему отойти в иной мир.

- Говоришь так, будто это плохо.

- Я слышу его, - подняв голову, он посмотрел на меня. – Слышу, как ему больно. Как ему невыносимо смотреть в полные слёз глаза близких… - сделав паузу, он вновь посмотрел на больного. - Слышу, как он молит о смерти.

От его слов у меня навернулись слёзы. Подойдя ближе, я с болью смотрела на исхудавшее, бледное старческое лицо.

Каково это - медленно умирать на глазах у своих близких? Знать, что своими страданиями приносишь им невероятную боль?

Украдкой смахнув слёзы, я посмотрела на женщину, которая неотрывно следила за движением его грудной клетки. Казалось, она боялась хоть на миг оторвать взгляд. Будто от этого она перестанет вздыматься.

Мне было невыносимо смотреть на это, и я вновь перевела взгляд на лежащего мужчину.

Можно было заметить, как его немного сведённые брови слегка подрагивают. Казалось, даже во сне он борется с сильнейшей болью.

Мне было бесконечно жаль его. Хотелось хоть как-то облегчить его страдания.

Краем глаза я заметила, как новый знакомый поднял руку. Посмотрев на него, я наблюдала, как он, почти касаясь лица старика, провёл её ниже и замер напротив его груди.

Резко грудь старика поднялась, от чего женщина вздрогнула, и, опустившись, больше не поднялась.

Датчик аппарата, что стоял рядом, неприятно запищал.

- Папа? - тихо позвала женщина, медленно поднимаясь. - Папа? - уже громче. - Нет-нет-нет, - стала она его трясти, смотря то на лицо отца, то на грудную клетку.

В палату тут же вбежали врачи. Медсестра пыталась вывести женщину, а врач, что-то крича другим, уже делал непрямой массаж сердца.

Стоя и наблюдая за всем этим, я не могла пошевелиться. Я будто со стороны видела всё происходящее.

Дверь палаты не переставала открываться. Вносили какие-то аппараты, выбегали и вбегали врачи. Крики и истерика женщины. Казалось, мой предел воспринимаемых сигналов извне был переполнен.

Почувствовав, как моё запястье обвила тёплая ладонь, я вздрогнула и посмотрела на мужчину.

- Пошли, здесь нам делать больше нечего, - и, пройдя вперёд, он повёл меня за собой.

Всё ещё не придя в себя, я послушно пошла следом.

- Он…? – я не могла сказать этого в слух.

- Да, - коротко ответил он, покидая палату.

Он вёл меня вперёд, твёрдой хваткой сжимая моё запястье. Мы проходили сквозь стены, сквозь людей, пока не вышли на улицу. Там, пройдя ещё немного, он остановился около лавочки.