На поражение

Предисловие

      Она никогда не думала, что это так больно…

      В груди болит. Кажется, словно кто-то сжал сердце в кулак. В ушах шумит, будто ее отгородили от всего мира толстой стеной. Больше ничего, кроме странного гула не слышно.

      Она не может выдохнуть. Успела сделать рваный вздох, прежде чем натолкнулась на кристальную ненависть в его глазах, где раньше по отношению к ней видела лишь нежность и что-то еще. Неужели это действительно происходит с ней?..

      А он все смотрит. Слишком спокойный, равнодушный, будто давно знал, что так будет. Будто происходящее — в порядке вещей. Она не отводит глаз и пытается найти хоть что-то знакомое: всего пару дней назад он улыбался, крепко прижимал ее к себе, пока пара гуляла по вечерней набережной, сливаясь с потоком сотен прохожих. Тихо на ушко рассказывал о прошедшем дне и их ближайших планах. Кажется слишком глупо и слащаво, но именно тогда миг кажется таким правильным, идеальным. Сейчас он смотрит лишь с растущей в геометрической прогрессии злостью, кажется, в любой момент может даже ударить наотмашь. Он считает себя обманутым, ее — лгуньей. Не допускает мысли, что ей сейчас слишком больно, считает происходящее вокруг — дешевым спектаклем.

      Она слышит странный рваный свист, лишь через мгновение понимая, что это воздух вышел из легких. В груди ее болит. Новый вздох дается тяжело: железные тиски никуда не делись, кислород обжигает все внутри, а шум в ушах сменяет бешено колотящееся сердце. В опустошенную голову разом влетает рой мыслей.

      Как? Почему? За что?..

      Перед глазами проносятся сцены прошлого, от которых на глаза наворачиваются слезы. Хочется кричать, топать ногами, доказать, что он неправ. Сделать ему больно.

      Последнее желание пугает ее, заставляя отшатнуться и облизать пересохшие губы.

      «Просто возьми себя в руки», — мысленный призыв слабо, но работает. Она сглатывает проклятый ком, делает очередной выдох и снова вдыхает. В этот раз боль не такая сильная, от чего становится немного легче.

      — Я… — звук, вырвавшийся из ее горла, совсем не напоминает собственный голос. Каркающий, рваный, от которого першит в горле. Девушка вновь нервно сглатывает и смотрит молодому мужчине прямо в глаза. — Я люблю тебя. Знаешь ведь, — последняя фраза выходит шепотом, но он слышит. Слышит и лишь усмехается, на что она отчаянно качает головой. — Дан…

      — Тебе еще не надоел этот цирк, Эль? — слова бьют будто наотмашь. Они пропитаны презрением. — Или ты решила идти до конца? Говоришь, «любишь»?..

      — Я никогда не лгала тебе! Не смей говорить, будто я притворялась, — в ее душе поднимается целая буря. Боль так и не прошла, но она отчаянно требует выхода. Хотя бы под яркой маской злости.

      — Значит, «любишь»?.. — прищуривается он, словно ожидая от нее кивка, который не следует. Но Дан что-то видит. Его взгляд меняется, из глаз исчезает издевка, оставляя лишь холодную расчетную ненависть. — Тогда я сотру ее, детка, — голос превращается в шипение. — Твою любовь. Сотру к чертовой матери. И не только ее, — его губы вновь растягиваются в издевательской улыбке. — Компанию твоего отца ждет тот же конец. Я не успокоюсь, пока не уничтожу тебя и твою семью! Надеюсь, это понятно?..

      Богдан разворачивается и уходит, еле сдерживаясь, чтобы не хлопнуть дверью. Эля смотрит ему вслед, погруженная в темноту. А за окном начинался праздничный салют…

      Как же до этого дошло?..