На предельных скоростях

Глава 14 - Ярослав

Несколько бесконечно долгих минут, я смотрел на лобовое стекло, как туда красиво падали снежинки. Это выглядело успокаивающе, пожалуй, настолько, что у меня расслабились плечи, и даже появилось второе дыхание, после безумно усталого дня. Однако ни снег, ни приятная музыка по радио не смогли заменить моего прошлого, о котором так или иначе придется говорить. Абрамова неслась как танк, вот же глупышка. И зачем я только такой ей сдался? Ей и Арту… Разве хорошие люди не должны получать самое лучшее? В том числе и таких же неиспорченных хороших людей? Вот ведь загадка бога.

– Ярик, – она напомнила о себе, когда я сбился со счету: снежинок на лобовое прилетало слишком много, хотя вру, я их и не считал. Просто смотрел и пытался вспомнить, каким был Громов раньше: в выпускном классе.

– Чай хочешь? – зачем-то уточнил я.

– Хочу.

– Ладно, – кивнул сам себе и стал сдавать назад, чтобы выехать со двора Арта.

В милую уютную кофейню мы не поехали, иначе это бы напоминало свидание, а я запретил себе подобную роскошь в отношении Ангелины. Парни без будущего ей ни к чему.

Остановившись у ближайшей заправки, я купил в дешевом автомате две стаканчика с чаем, а в магазине двадцать четыре на семь, взял нам по шоколадке. Когда вернулся в машину и дал все это добро Абрамовой, она молча взяла свою порцию, никак не прокомментировав. Другие бы спросили, не офигел ли я? Не зажал ли денег на нормальное место. Но в этом была вся Лина, она готова была принять меня любого, даже с тем прошлым, которое я ненавидел. И именно по этой причине, мое сердце до сих пор не отпускало эту девчонку.

– Ай, – пискнула Ангелина. – Какой горячий.

– Так дым же идет.

– Ну и… что? – она выглядела немного смущенной, и мне чертовски захотелось улыбнуться.

– Просто подожди немного, язык же болеть потом будет.

– Ого, ты переживаешь обо мне? – Абрамова держала стаканчик, обхватив его обеими руками. В салоне был приглушенный свет, по радио заиграла старая песня “На берегу неба”, словно ди-джей безумно хотел придать этим посиделкам романтического флера.

– Скорее за твой язык, – сорвалось у меня все в том же духе – прошлого.

– Боишься, что захочешь поцеловать, а не получится?

– Боюсь, что ты больше не сможешь говорить, и мне придется ехать целых тридцать минут в полной тишине.

– А как же радио? – голос у Лины был тихим, он действовал на меня благоприятно, словно успокаивал и огораживал ото всех невзгод.

– Оно усыпляет, – постарался пошутить я, правда, вышло же не очень.

– Ты ведь понимаешь, что смена темы тебе не поможет? – Абрамова открыла шоколадный батончик и зачем-то протянула его мне.

– Я тебя не понимаю, – с губ слетел усталый вздох. – Зачем тебе моя история? Зачем продолжаешь за мной бегать, ну неужели совсем гордости нет?

Лина насупилась и убрала руку с батончиком. Она отвернулась к окну, какое-то время молча смотрела на темную тропинку, ведущую к заправке. А я тайком любовался ей, все такой же хрупкой, беззащитной, наивной, как маленький ребенок. В моей жизни были разные девушки, однако Яриком я был только для одной, другим не позволял так себя называть. Мне все казалось, Абрамова вкладывала в эти несколько букв какой-то особый смысл. Домашний. Родной. И если бы другой человек сократил мое имя, возможно, я бы навсегда потерял то чувство, что жило в моем сердце по сей день.

Спустя почти десять минут, Ангелина повернулась ко мне. Чай в ее стаканчик уже успел остыть, а в моем закончиться.

– Не знаю, – наконец, ответила она. – И я сама думаю, как это глупо выглядит.

– Вот-вот.

– Не поддакивай, – буркнула строго девчонка.

– Ладно, – кивнул я, не сдержав улыбки.

– Однажды я пошла на свидание с парнем, – пальцы мои на автомате сжали картонный стаканчик, отчего тот моментально свернулся. Собственник по отношению к этой девушке никогда не умирал во мне, уверен, он поселился там навечно.

– Мне поздравить тебя? – огрызнулся я. Было неприятно слушать о том, что кто-то мог прикасаться к Ангелине, обнимать ее, гладить по голове и плечами, а может и больше. Да, я прекрасно отдавал себе отчет, что не имел права на подобные чувства, на ревность, только мозг отключился. Его сердце отправило в нокаут.

– Ярик, – она снова это сделала, произнесла четыре буквы, вложив в них больше, чем полагалось. Заставила поверить в то, что мой мир не такой уж и ограниченный, каким он казался с того лета.

– Я бы и сама хотела тебя забыть, веришь? Знаешь, как мне было обидно! – последняя фраза сорвалась с ее губ с такой горечью, что у меня в груди все сжалось.

– Не получилось?

– Не получилось.

Между нами повисла пауза. Такие обычно бывают, когда люди на пару понимают, что они чувствуют одно и то же. Когда вроде ваши сердца бьются в унисон, а вроде и им никогда не суждено пройтись по одной тропе к небесам.

Я убрал смятый стаканчик в отсек для кружек и положил руки на руль. Облизнул пересохшие губы, сделав пару глубоких вдохов. Честно сказать, эта фраза, кусок пазла из моего прошлого, ее не хотелось говорить никому, особенно Ангелине. Мало приятного. Но она ждала, так искренне и безмолвно, томимая робостью и печалью, что сволочь во мне на короткое мгновение умер и позволил старому Яру выйти на сцену.