На пути к счастью

Глава 16. Признание

Отец неодобряюще покачал головой. За родителями появились два мужика в одежде палачей. Я не понимала, что происходит. Зачем было привозить родителей, когда можно и без них наказать меня за попытки бегства?

— Ты уже взрослая и справишься со всем сама. Позаботься о своем будущем! Спасись! Чтобы наши жертвы не оказались напрасны. Пообещай нам, что не сдашься! – потребовал папа.

— Обещаю, но что все это значит?

— Мы любим тебя, доченька, – мать с отцом закрыли глаза.

Вдруг я оказалась в другом конце комнаты, а возле родителей палачи занесли топоры. Я закричала, наконец, осознав происходящее.

— Нет! Нет!

Я пыталась побежать к родителям, но кто-то держал меня. Я продолжала кричать и отталкивать от себя чьи-то сильные руки. Топоры рассекли со свистом воздух и вонзились в шею родителей. У меня началась истерика. От пронзительного крика я могла с легкостью сорвать голосовые связки.

— Нет! – визжала я, видя растекающуюся кровь. – Нет! Пожалуйста!

С первого раза снести головы с плеч не получилось. Тела родителей упали на пол, и палачи вновь рубанули по их шеям. Я завизжала. Комната закружилась перед глазами. Я упала на пол в тот момент, когда палачи в последний раз замахнулись. Свист топора, хруст костей и хлюпанье крови. Я не открывала глаз, все было и так понятно. Меня всю трясло. Я не знала, что теперь делать. Слезы бесконтрольно лились по щекам. Я потеряла связь с реальностью.

Неизвестно, сколько времени прошло, когда силы совсем покинули мое тело. Слезы высохли, неприятно стянув кожу. Увидев, как казнили родителей, я будто умерла вместе с ними. Боль в сердце казалась невыносимой. В голове было пусто, лишь вновь и вновь – как на заевшей пленке – прокручивалась смерть мамы и папы.

Чувство вины завладело моим телом и разумом. Внутренний голос называл меня тряпкой и эгоисткой. Из-за меня умерли родители. Из-за моей глупости и слабости.

— Лилиана, уже ничего не изменить. Смирись и продолжай жить дальше, – послышался голос Михаила за спиной.

— Что?! Забыть? Как ты смеешь? Убирайся прочь!

— Я лишь хочу помочь. Мне больно видеть тебя такой.

— Тогда не смотри! Мне тоже больно.

— Тогда сделай хоть что-то. Неужели я тебя так ничему и не научил?

Я посмотрела на тренера. Реальность это или фантазия? Я все еще лежала на полу в газовой камере?

— Что я могу сделать?

— Думай, Лилиана, думай.

Михаил исчез. Я пыталась вспомнить все его мудрые слова, пока ползла к трупам.

— Мама… – прошептала я.

Ком в горле мешал продолжить. Прокашлявшись, я снова заговорила. В тот момент мне казалось, что если я произнесу это вслух, будет правдоподобнее. Мне надо победить страх, чтобы очнуться.

— Мамуля. Я знаю, это не ты! Ты жива! – я снова замолчала от слез. – Нет! Ты жива! Вы не могли умереть так! Не из-за меня!

Я старалась переубедить свой разум: то, что видят глаза, не реальность! Как же это проверить? В фильме «Матрица» или «Доктор Стрендж» герои ведь как-то догадывались об этом.

Хоть я и хорошо знаю родителей, вряд ли мое подсознание стало бы рисовать четкую картинку. Я начала осматривать лица родителей, но они ничем не отличались от реальных. Я предположила, что кровь может помочь. Как бы противно мне не было, я коснулась пальцем лужицы крови на полу и поднесла его к губам. Запах был обычный, а вкус такой же металлический. Я выплюнула слюну. Вера в себя возрастала. Надо искать что-то на теле: шрамы, волоски, родинки.

Я обрадовалась своей идее. В детстве, когда делала матери массаж, я все время удивлялась ее большой родинке на плече, которая позже проявилась и у меня самой. Поднять футболку было сложно, поэтому я с криком разорвала ее вдоль позвоночника. На всякий случай трижды осмотрела всю спину мамы, особенно тщательно – правое плечо, но ничего не было.

От бури радостных эмоций закружилась голова, и я упала рядом с телами родителей.

— Я за тебя сегодня так переживал, – начал Михаил, когда я пробудилась на диване. – Ты выглядела такой ранимой и беззащитной, что я чуть не пошел за тобой. Смерть родителей – твой самый большой страх?

Я резко поднялась, и, несмотря на легкое головокружение, прижалась к тренеру. Михаил легонько приобнял в ответ, переживая за мое состояние.

— Да. Я всегда боялась потерять близких людей.

После пережитого я поняла, что не хочу бежать из лагеря одна. Михаил дорог мне, почти как родители. Я не переживу если с ним тоже что-то случится, особенно из-за меня.

— С кем ты разговаривала, кроме родителей?

Я на секунду задумалась, вспоминая:

— С тобой.

— Со мной? Вот как. Хм, – Михаил подбирал слова, чтобы продолжить. – Знаешь, наверное, мне следовало сказать это раньше. Вначале, когда ты появилась, я думал, что мне придется на время уйти в отпуск, чтобы не видеть тебя. Я долгое время никого не впускал в свое сердце… после гибели жены, – красавчик сделал паузу и затем продолжил: – Ты так обо мне заботилась, пока жила со мной, как будто это не у тебя травма руки, а у меня. Ты усидчивая, внимательная, добрая, нежная. Я бы хотел, чтобы мы познакомились при других обстоятельствах. Где-то во внешнем мире. Я бы ухаживал за тобой, водил в кафе, кино, дарил бы цветы. Ты бы сияла от счастья. Я знаю, ты умеешь сиять. Я видел это. Я бы даже сбежал с тобой отсюда. Но не могу. Потому что не могу так рисковать твоей жизнью. Ты мне очень дорога.