На пути к счастью

Глава 17. Возможность

Мое растущее раздражение лопнуло, как воздушный шарик.

— Этого не может быть.

Я направилась к выходу – сама не зная, зачем. Проходить эту галлюцинацию я не собиралась. Мой мозг мне же врал, выставляя единственного дорогого человека в нехорошем свете.

Тренер поймал меня за запястье и остановил.

— Я тот, кто придумывал все испытания, тот, кто привез тебя сюда. Я тот, кто постоянно наблюдал за тобой через камеры.

— Нет! Это неправда! – закричала я.

Голова кружилась, но я наотрез отказывалась даже рассматривать эту идею.

— Это я приходил к тебе в комнату в твою первую ночь. Я хотел убедиться, что они привезли именно тебя ко мне. Что они не ошиблись. Ведь ты сама подозревала, что я и есть виновник всего, что произошло с тобой!

— Я лишь однажды предположила. Но это не так!

— Я нашел тебя и велел привезти сюда. Тебя забрали от общаги, – Михаил сильнее сжимал мое запястье. Его глаза горели яростью и жаждой крови. – Я велел положить тебя в тот холодный подвал. Я велел подсыпать снотворное в выпечку, потому что знал, что ты захочешь есть!

— Нет! Ты знаешь это только потому, что это знаю я, ведь ты плод моего воображения.

— Ты не первая, кого я забираю к себе. И не последняя.

— Отпусти, мне больно! Ты обещал мне, что я буду здесь в безопасности, что никто не причинит мне боль!

— Конечно, дорогая. Ты мне нужна живая и красивая. Никто не тронет тебя. Но разве тогда я говорил о себе? Ты моя собственность!

— Черта с два! – меня вывело из себя мое же подсознание. Что за глупый страх?!

— Девочка моя. Хочешь, давай завтра же уедем. Хочешь на море? – Михаил заговорил нежным голосом.

Я помотала головой. Мозг отказался воспринимать происходящее еще во время признания Михаила. Я боялась разочароваться в нем, разлюбить, поэтому твердила себе, что все это вымысел. Скоро я проснусь в соседней комнате на диване, и мы снова будем вместе, снова будем планировать побег.

— Хочу домой…

— Хорошо. Поедем знакомиться с родителями.

Я истерически хихикнула и облокотилась спиной к стене. Голова болела. Михаил приблизился и поцеловал меня в лоб.

— Только ты и я.

— Ты обещал… ты сказал, что я буду в безопасности.

— А твоей жизни разве что-то угрожает?

— Моему сердцу угрожает, – начала было я, но вдруг вспомнила про камеры и замолчала. Я закрыла глаза и зажмурилась.

Из-за волн головокружения поднималась тошнота. Я застонала и открыла глаза. В комнате Михаила уже не было. Однако дверь камеры оказалась распахнутой. Я вышла в прохладный коридор, после чего заглянула в комнату, где раньше все время пробуждалась. Там никого не оказалось. Я решила прогуляться по другим этажам, дабы найти хоть что-то, что поможет мне вернуться в реальность.

На третьем и четвертом этаже все двери были заперты. Я уже чувствовала волнение, боясь, что мне вновь придется падать с высоты, чтобы проснуться. Пятый этаж, однако, впечатлил меня с первых секунд. Первое, что я заметила, был вид из окна. На горизонте возвышался лес, но где-то вдалеке он обрывался. Если там дорога, то до нее километра четыре. Это не так уж и много! Тем более Михаил знает, где мы. Он-то приехал в лагерь в сознании.

Оставив вид за окном, я вошла в первую дверь. Все стены, как и потолок, были обклеены совместными фотографиями… меня и Михаила. Я обнаружила снимки, снятые втайне, где мы не смотрим в камеру и вообще не подозреваем о том, что за нами наблюдают через камеру. На всех кадрах я была не похожа на себя. Другая одежда, прическа, макияж. Видимо, во сне сознание не может с доскональной четкостью рисовать картинку. Или дело в том, что я мало смотрюсь в зеркало?

На столе стояли фоторамки. В непонимании я осматривала снимок за снимком. Вот на мне свадебное платье, а Михаил одет в черный строгий брючный костюм. Фотографии из путешествий удивляли еще больше, ведь я никогда раньше не летала за границу. На всех фотографиях мы с тренером выглядели неимоверно счастливыми.

На столе лежала открытая шкатулка с золотыми украшениями.

В изумлении я вышла из комнаты. Мое тело двигалось на автомате. У второй и по совместительству последней двери ручка оказалась обмотана тканью, а стены отделаны каким-то непонятным материалом. Только войдя внутрь, я поняла, почему в этом небольшом помещении не было окон. Температура тут казалась минусовой. Я выдохнула паром и поежилась. Тут неожиданно до меня дошло, где я оказалась. Это морг!

На гвоздике возле выхода висела шуба. Дрожащими руками я надела ее на себя. В помещении у левой стены стоял большой стол, на котором лежал Гоша. Я открыла рот в немом крике. Тело парня обрело мраморный и зеленовато-черный оттенок. Я отвернулась от этого зрелища и увидела справа большое прямоугольное сооружение, напоминающее аквариум. По бокам стекло было тёмное. От него поднимался пар. Внутри этой штуки температура была еще ниже, чем в помещении. У стены стоял стул.

Я подошла и посмотрела в стеклянный короб. От увиденного у меня вновь закружилась голова, а желудок сжался в комок. Я не могла отвести взгляд. В этом замороженном гробу лежала я. Мозг не мог понять, как можно быть в двух местах одновременно.