На расстоянии шага

Слоу

Айсу проснулась со вкусом горечи во рту.

Она долго лежала, глядя в потолок, и думала о Тессе. Где она сейчас? Спит? Плачет? Стоит на балконе и смотрит вниз?

Что ты хочешь сделать, девочка?

Ответа не было.

Она села, свесив ноги с кровати. В квартире было тихо — ни грохота чайника, ни заведённого пылесоса, ни старика в полосатой пижаме у постеров. Даже призраки сегодня словно взяли паузу. Или просто чувствовали её состояние и не решались приближаться.

— Что ж… Рано или поздно мы всё исправим.

Голос прозвучал неубедительно даже для неё самой.

Айсу провела ладонью по лицу, задержала пальцы на переносице, где уже несколько дней пульсировала тупая, ноющая боль. Она не была мигренью. Это было что-то другое. Присутствие. След. Как будто кто-то чужой, тяжёлый, древний прошёл сквозь её сны и оставил дверь открытой.

Она встала, на автомате натянула чёрную водолазку, джинсы. Перчатки. Щелчок манжеты — ритуал брони завершён.

В ванной она умылась и почти машинально бросила взгляд в зеркало.

Никаких цифр. Никакой дрожащей руки. Только её собственное лицо — бледное, с тёмными кругами под глазами, которые не скрывал даже слабый утренний свет.

— Красавица, — буркнула она себе под нос и отвернулась.

Кофе она, как всегда, выпьет на работе. Надо обсудить все, что произошло вчера.

В кофейне у Айлы было странно тихо.

Клиентов почти не было — будто сам город чувствовал: сегодня им всем нужна передышка. Айла уже ждала её за стойкой с чашкой крепкого, почти чёрного кофе. Никаких «доброе утро». Никаких «как спалось». Просто чашка, поставленная перед Айсу с той мягкой, понимающей тишиной, которая между ними заменяла тысячу слов.

Айсу взяла кофе, сделала глоток. Горько. Хорошо.

— Я так и не поняла, что это было вчера, — без предисловий начала она. — Обычно я могу видеть, что произойдёт дальше. Но вчера…

Она не договорила. Не потому, что не знала слов. А потому что признать это вслух значило признать: она потеряла контроль.

— Я тоже, — тихо перебила Айла.

Она стояла, опершись ладонями о столешницу, и смотрела куда-то в сторону окна. Её пальцы слегка побелели — она сжимала край стойки сильнее, чем нужно.

— Я не увидела их. Ни старика. Ни женщину в чёрном. Я вообще не знаю, кто они.

Пауза.

— Раньше такого никогда не было.

Айла редко говорила о своём даре. Он был для неё таким же естественным, как дыхание, как запах корицы по утрам. Она не хвасталась им, не жаловалась на него. Просто принимала — и работала.

Но сейчас в её голосе впервые проступило что-то, похожее на страх.

— Ты боишься? — спросила Айсу без обиняков.

Айла подняла на неё глаза. В них не было паники. Только тихое, взрослое принятие.

— Я боюсь не за себя, — ответила она. — Я боюсь, что в следующий раз, когда кому-то будет нужна помощь, я просто… не увижу.

Айсу не нашлась, что ответить.

Она сделала ещё глоток кофе. Горький. Обжигающий. Живой.

В дверях неожиданно появился Арон.

Это было странно. Так рано он никогда не приходил. Арон вообще редко появлялся без вызова — словно ждал, когда его позовут, и только тогда разрешал себе быть нужным.

Но сегодня он пришёл сам.

Айсу заметила это сразу. То, как он вошёл — без привычной лёгкой улыбки, без того смущённого, почти детского выражения, с которым он обычно здоровался с Айлой. Сегодня его лицо было спокойным, почти каменным. И в этом спокойствии читалась старая, глубокая тревога.

— Я… кажется, слышал о нём, — сказал он, не здороваясь. — Давно. Когда я только спустился.

Айсу замерла с чашкой у губ.

— О ком?

Арон посмотрел на неё — и в его взгляде не было привычного тепла. Только холодная, давно остывшая память.

— Колдун. Его называют Слоу.

Он произнёс это имя так, будто оно обжигало язык. Будто он надеялся никогда не произносить его вслух.

— Говорят, он собирает души самоубийц. Для ритуала. Для бессмертия.

Айла тихо опустилась на стул. Её руки, секунду назад уверенно державшие чашку, теперь лежали на столе неподвижно, как две белые птицы, сложившие крылья.

— Сколько? — спросила она. — Сколько душ он уже забрал?

Арон покачал головой.

— Никто не знает точно. Он не ведёт счёт. Для него это не коллекция. Это…

Он запнулся, подбирая слово.

— …урожай.

Тишина стала плотной, почти осязаемой.

— Но раньше он просто ждал, — продолжил Арон. — Стоял у края и ждал, когда кто-то упадёт сам. А теперь…

Он не договорил. Айсу договорила за него:

— Теперь он не ждёт. Он подталкивает.

Арон кивнул.

— И он не один. Женщина в чёрном… я не знаю, кто она. Но она не человек. И не призрак. Что-то другое.

— Возможно их больше, — тихо добавила Айла. — Мы не знаем, сколько их там, в тени.

Арон посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом.

— Для начала — надо узнать, кто она. Потому что пока мы не знаем её имени, мы не сможем её остановить.

— А Слоу? — спросила Айсу.

— Слоу — это цель. Но женщина… — Арон помолчал. — Женщина — это ключ.

Они молчаливо сели за столик.

Каждый думал о своём.

Айсу — о Тессе. О том, как та смотрела на неё перед уходом: не с ненавистью, не с обидой, а с той пустой, ледяной вежливостью, которая страшнее любой истерики. «Вы лжецы». Эти слова всё ещё сидели в ней, как заноза, которую невозможно вытащить.

И ещё — о сестре.

Она редко позволяла себе думать о ней. Это было слишком больно. Слишком безнадёжно. Но сегодня, когда Арон говорил о душах, которые Слоу собирает как урожай, она вдруг поймала себя на мысли: а где сейчас её сестра?

Она умерла. Это факт. Но её призрак так и не пришёл. Ни разу. Ни с просьбой, ни с обвинением, ни с прощением.

Почему?

Айсу отогнала эту мысль. Не сейчас.

Арон сидел напротив, опустив глаза в чашку с остывшим кофе. Он думал о том, что только что сделал. Он нарушил молчание. Он назвал имя. Он пришёл первым, без вызова.