На расстоянии шага

Явление

Солнце только начало подниматься над крышами, когда Айсу и Арон толкнули дверь кофейни. Айла ждала их — стояла у стойки с чашкой в руках и, кажется, не спала всю ночь.

Увидев их, она выдохнула так, будто всё это время не дышала. Чашка звякнула о блюдце, и через секунду Айла уже была рядом, обнимала Айсу так крепко, что у той хрустнули рёбра.

— Живые, — шептала Айла. — Живые. Я ничего не видела всю ночь. Совсем ничего. Я думала...

— Всё хорошо, — Айсу обняла её в ответ и почувствовала, как отступает холод серого мира. — Мы вернулись.

Арон остался стоять у порога. Айла взглянула на него поверх плеча Айсу — он выглядел так, будто спуск в ад забрал у него лет двадцать. Тени под глазами, ссадина на скуле (он не заметил, когда успел?), и эта странная тяжесть во взгляде.

— Идите за столик, — скомандовала Айла, отстраняясь. — Лис! Лина! Они вернулись!

Из подсобки высунулся Лис — забинтованный, но с чашкой свежесваренного кофе в руке. Из-за его спины выглянула Лина — бледная, но с живыми глазами.

Через пять минут они все сидели за большим столом у окна. Айла разливала кофе, Лис молча придвинул к Арону тарелку с круассанами (тот даже не посмотрел), Лина сидела тихо, переводя взгляд с одного на другого.

— Ну? — не выдержал Лис. — Рассказывайте. Или мне самому в ад сходить, узнать, что там у вас приключилось?

Айсу усмехнулась — впервые за долгое время.

— Лучше не надо. Тебя там сразу разберут на запчасти.

— Я польщён, — осклабился Лис.

Айла села рядом с Линой, взяла её за руку и посмотрела на Айсу:

— Рассказывай.

И Айсу рассказала. Про серый мир без неба, про демоницу — красивую девушку, которая встретила их у входа, про бесконечные ряды душ, бредущих в никуда. Про Кассандру — женщину с пустыми глазами и тёплыми руками, которая знала Селесту.

А когда дошла до правды — что Селеста не покончила с собой, а умерла от болезни, что её мать солгала Слоу, потому что винила его во всём, — Лина всхлипнула.

— Она ждала его всё это время, — тихо сказала Айсу. — Селеста. Она в раю. И ждёт.

Тишина повисла над столом. Даже Лис перестал жевать круассан.

— Значит, — медленно проговорил Арон, впервые подавая голос, — всё, что он делал все эти годы... собирал души самоубийц, мстил за неё... это была ошибка.

— Не ошибка, — возразила Айсу. — Ложь. Ему солгали.

Айла покачала головой:

— Бедный. Тридцать лет носить эту боль. И всё зря.

— Не зря, — неожиданно подала голос Лина.

Все обернулись к ней. Она сидела, вцепившись в чашку так, что костяшки побелели, но глаза горели.

— Если бы он не собирал эти души... если бы не создал всё это... мы бы никогда не узнали правду. Вы бы не пошли в ад. Не нашли бы Кассандру.

— Ты предлагаешь его поблагодарить? — хмыкнул Лис.

— Я предлагаю подумать, — Лина подняла глаза. — Если он собирает души самоубийц, потому что считает, что они у него в долгу... может, ему нужно услышать это от той, кто была на том мосту?

Все замерли.

— Я не самоубийца, — твёрдо сказала Лина. — Меня туда привели обстоятельства. Но я была в шаге. Я знаю этот край. И если Кассандра права, что те, кто прыгает, не виноваты... может, мой голос что-то значит для него?

Айла сжала её руку. Лис присвистнул тихонько. Арон посмотрел на Лину с новым выражением — не как на спасённую, а как на равную.

— Красиво, — сказал Лис, нарушая паузу. — План Б: бывшая самоубийца рассказывает мужику, что его невеста не прыгала. Только есть проблема.

— Какая? — спросила Айсу.

— Мы не знаем, где его искать. Мои источники сказали, что он живёт где-то в старом городе, но адрес...

— Он сам нас найдёт, — перебил Арон.

Все посмотрели на него.

— Я открыл крылья. Я спустился в ад и вернулся. Если Небесная канцелярия пока молчит, это не значит, что Слоу не почувствовал. Он придёт.

— Отлично, — Лис откинулся на спинку стула. — Будем сидеть и ждать, пока злодей сам пожалует к нам на огонёк. Люблю пассивную стратегию.

— Лис, — укоризненно сказала Айла.

— Да я ничего. Я просто напомню, что этот злодей, когда захочет, может щёлкнуть пальцами — и мы даже не увидим, как он войдёт.

Лис потянулся за вторым круассаном, но замер на полпути.

Потому что в кофейне стало тихо.

Не той тишиной, когда все замолкают. А той, когда звуки исчезают совсем. Перестал шипеть кофе на стойке. Перестали доноситься звуки улицы. Даже собственное дыхание пропало.

Айла побелела.

— Он... — прошептала она. — Он здесь.

И тогда из тени в углу комнаты, где никого не было секунду назад, шагнула высокая фигура.

Слоу.

Слоу стоял в углу кофейни, там, где всегда было темнее всего — дальний столик у стены, куда редко садились посетители. Он не входил через дверь. Он просто был — соткался из теней, которые до этого мирно лежали на полу.

На нём был длинный тёмный плащ, старый, потёртый на локтях. В руках — тяжёлая трость с набалдашником в виде змеи, глотающей собственный хвост. Лицо — осунувшееся, с глубокими морщинами у губ и глаз — выглядело так, будто он не спал много ночей. Или много лет.

Он был один. За его спиной не маячили тени Кейши и Лютера.

— Ты прав, падший, — сказал Слоу, и его голос прозвучал глухо, как камень, упавший в колодец. — Я чувствую запах серы. Ты был там.

Он смотрел только на Арона. На остальных — ноль внимания. Словно их не существовало.

Арон медленно поднялся из-за стола. Айсу дёрнулась было встать рядом, но он остановил её едва заметным жестом.

— Был, — коротко ответил Арон.

— Зачем?

— Ты знаешь зачем.

Слоу чуть склонил голову набок. В тусклом свете кофейни его глаза казались чёрными, без зрачков.

— Ты искал мою девочку, — не спросил, утвердил он. — Селесту.

— Да.

Тишина повисла в комнате такая плотная, что Айсу показалось — её можно резать ножом. Лис замер с недонесённым до рта круассаном. Лина вцепилась в край стола. Айла стояла ни жива ни мертва.