На расстоянии шага

Осада

Три дня после возвращения Лиса тянулись медленно, как патока, которую зимой достают из холодного погреба — густая, тягучая, почти застывшая.

В кофейне установилось хрупкое перемирие с реальностью. Арон почти не спал — дежурил у окна, всматриваясь в улицу. Он сидел на высоком табурете, который Айла специально поставила у самого стекла, обхватив руками чашку с остывшим кофе. Глаза его были прикрыты, но Айсу знала — он не дремлет. Он слушает. Воздух, шаги за стеной, дыхание спящих, тишину, которая могла взорваться в любую секунду.

Айсу пыталась его отвлечь. На второй день она принесла ему свежий круассан, который Лина научилась печь почти как настоящий пекарь. Арон взял, откусил кусочек, прожевал — и продолжил смотреть в окно. Круассан так и остался лежать на тарелке, надкушенный, забытый.

— Ты так свалишься, — сказала она утром третьего дня, ставя перед ним свежую чашку. — Ангелы вообще спят?

— Спят, — Арон взял чашку, согрел ладони о горячий фарфор. — Но меньше, чем люди. Нам достаточно пары часов, чтобы восстановиться.

— Иммунитет?

— Скорее привычка не доверять тишине. Когда ты живёшь тысячелетия, ты учишься ценить моменты покоя. Но и бояться их тоже учишься. Потому что за тишиной всегда что-то приходит.

Айсу села напротив, поджав ноги под себя. Посмотрела на его профиль — острый, напряжённый, вечно настороженный. Свет утреннего солнца падал на его лицо, делая тени под глазами ещё глубже. Ей захотелось провести рукой по его щеке, стереть эту вечную готовность к бою, вернуть хотя бы на минуту того Арона, который улыбался ей на крыше.

— Расслабься, — сказала она вместо этого. — Хотя бы на минуту.

— Не могу.

— Почему?

— Потому что если я расслаблюсь, — он перевёл на неё взгляд, и в этом взгляде была такая усталость, что у Айсу защемило сердце, — я перестану слышать. А если перестану слышать — могу пропустить момент, когда они придут.

— Ты и сейчас их слышишь?

— Нет. В том и дело. Тишина — это хуже, чем шум. В шуме можно разобрать угрозу, понять, откуда она идёт, подготовиться. В тишине угроза подкрадывается незаметно. Она может быть где угодно. За этой стеной, за этим окном, внутри кого-то из нас.

— Внутри?

— Тьма не всегда приходит снаружи, — Арон покачал головой. — Иногда она прорастает изнутри. Из боли, из страха, из одиночества. Слоу предупредил про Тессу не просто так. Он что-то увидел. Что-то, чего мы пока не видим.

Айсу вздохнула и отставила свою чашку. Кофе остыл, но она не заметила.

— Тогда давай хотя бы просто сидеть вместе, — предложила она. — Молча. Но вместе.

Арон посмотрел на неё. Впервые за три дня в его глазах мелькнуло что-то тёплое, живое. Он протянул руку и накрыл её ладонь своей.

— Идёт.

Они сидели у окна, плечом к плечу, и смотрели на пустую утреннюю улицу. За их спинами кофейня постепенно просыпалась.

Айла первой спустилась с лестницы. Она была в длинном тёплом халате, волосы собраны в небрежный пучок, но глаза уже ясные, внимательные. Она окинула взглядом комнату — Арона и Айсу у окна, столик, за которыми ночевали Лина и Тесса, — и удовлетворённо кивнула. Все на месте. Все живы. Пока.

Она прошла за стойку, включила кофемашину. Знакомый звук — шипение пара, журчание воды — наполнил кофейню уютом, от которого даже стены, казалось, становились теплее.

Лис выполз из подсобки только через полчаса. Он был замотан в старое одеяло, волосы торчали во все стороны, под глазами залегли тени. Он дошёл до стойки, рухнул на высокий стул и уставился на Айлу взглядом голодного пса.

— Кофе, — прохрипел он. — Много. Ясно?

— Ясно, — усмехнулась Айла, ставя перед ним огромную кружку. — Пей.

Лис пил молча, обжигаясь, но не останавливаясь. Только на третьей чашке он немного оттаял и смог сфокусировать взгляд на окружающем мире.

— Что вчера было? — спросил он хрипло. — Я помню, как лёг, а дальше провал.

— Ты просто уснул, — ответила Айла. — Тебе нужно было отоспаться. После встречи с близнецами ты еле держался.

— А Тесса? — Лис обернулся к дивану, где девушки ещё спали. — Как она?

— Держится. Пока.

— Это "пока" мне не нравится.

— Мне тоже.

Лина проснулась первой. Она всегда просыпалась легко, без мучительного перехода из сна в явь — привыкла за те недели, что жила в кофейне. Села на диване, потянулась, посмотрела на спящую рядом Тессу. Та спала беспокойно — дёргалась, что-то шептала, сжимала край пледа так, что костяшки белели.

— Тесса, — тихо позвала Лина. — Тесса, проснись.

Тесса дёрнулась, открыла глаза. В них плескался такой ужас, что Лина на секунду испугалась — не привидится ли ей сейчас что-то страшное прямо здесь, в уютной кофейне.

— Ты чего? — спросила Лина, беря её за руку. — Кошмар?

— Не помню, — Тесса села, провела ладонью по лицу. — Что-то про папу. И про тьму. И про руки... много рук.

— Это просто сон, — твёрдо сказала Лина. — Здесь ты в безопасности.

Тесса посмотрела на неё. Хотела что-то сказать, но передумала. Только кивнула и позволила отвести себя на кухню, где Айла уже накрывала завтрак.

День начинался обычно. Почти.

Айсу подошла к Арону, когда солнце поднялось выше и улица начала наполняться редкими прохожими.

— Может, сегодня он не придёт? — спросила она с надеждой.

— Придёт, — Арон покачал головой. — Сегодня или завтра. Но он придёт. Я чувствую.

— Откуда?

— Потому что я на его месте тоже пришёл бы. Когда правда жжёт изнутри, нельзя сидеть сложа руки. Надо либо бежать, либо нападать. Он уже пробовал бежать — к границе рая. Не получилось. Остаётся нападать.

— На нас?

— На того, кто эту правду принёс. На меня.

Айсу сжала его руку.

— Мы не дадим тебя в обиду.

Арон улыбнулся — впервые за утро.

— Знаю. Потому я и здесь.

Они ещё немного посидели молча, глядя на пустую улицу.

А потом Арон напрягся.

— Идут, — сказал он тихо.