На сцене жизни

Глава 5

Как-то вечером Катя возвращалась с очередной репетиции. Было уже темно, народу – минимум и то Катя старалась держаться от них подальше. Так, на всякий случай. В сердце взошли семена сомнений, посеянные Матвеем. Может, иногда мир все же не так безопасен?

Завернув за угол, Катя услышала голоса и увидела какую-то возню на спортивной площадке. Спрятавшись за одной из припаркованных машин, Катя пригляделась и поняла: кого-то бьют. И бьет не один человек, а несколько.

По спине пробежал табун липких мурашек. Катя понимала, что показываться на глаза этим агрессивным людям не стоит – могут также отметелить как свидетеля. Но в то же время она не могла просто так остаться здесь и стоять. Во-первых, ей надо было домой. Во-вторых, пострадавшему наверняка нужна помощь, а кроме нее и агрессоров, на улице никого не было видно.

Катя засунула руки в карманы куртки и наткнулась на свисток. Отец сунул ей его на случай, если к ней кто-то пристанет. Он сказал, чтобы в случае опасности Катя резко доставала его и свистела. Подразумевается, что от неожиданности нападающий остановится на несколько мгновений, которых хватит, чтобы убежать или хотя бы отскочить на приличное расстояние, тем самым создав себе фору для успешного бегства.

Кате еще ни разу не приходилось пользоваться свистком. По правде говоря, она не была уверена, что даже в случае реальной необходимости сможет действовать так быстро и неожиданно для нападающего, как ожидал от нее отец.

Снова выглянув из своего импровизированного убежища, Катя поняла, что сегодня опробовать свисток ей тоже не удастся: пока она размышляла, стоит ей свистеть или нет, агрессоры уже успели уйти. А на земле лежало чье-то тело.

Кате очень не хотелось, чтобы это было тело в значении “труп”, поэтому она все же рискнула подбежать к нему и посмотреть, может ли она что-то сделать.

Когда Катя включила фонарик на телефоне и лучше рассмотрела пострадавшего, ее обуял ужас и вместе с этим удивление. На спортивной площадке лежал Матвей. Его лицо было все в ссадинах и крови, а сам он был без сознания. При виде сей не самой приятной картины Катю начало мутить.

Сев на колени рядом с Матвеем, Катя еще ниже склонилась к нему и услышала его тихое хриплое дыхание. Из ее груди наконец вырвался слабый вскрик, который был лишь одной сотой того вопля, который застрял внутри нее.

– Матвей… Господи…

Катя максимально быстро взяла себя в руки и проверила пульс. Он был и не очень слабый. Это обнадеживало. Катя продолжала осматривать Матвея на предмет повреждений, когда он вдруг застонал и зашевелился. От неожиданности Катя вскрикнула и едва не выронила телефон с включенным на нем фонариком прямо в снег. Чудом удержав аппарат между двух пальцев, она все-таки убрала его в сумку и протянула Матвею руку.

– Матвей, это я, – прошептала Катя, аккуратно беря своими пальцами его избитую ладонь. – Давай я тебя домой отведу. Ты сможешь встать?

Матвей снова застонал, и Катя испугалась, что он может быть ранен сильнее, чем она думает.

– Кать…

– Не сможешь? Давай скорую вызову. – Катя снова вытащила из сумки телефон и уже набрала номер службы спасения, когда Матвей просипел:

– Не надо… скорой…

– У тебя вместо лица отбивная, а ты говоришь “не надо скорой”? – возмутилась Катя, но кнопку вызова все-таки не нажала. – Хорошо. Кому я должна позвонить? Маме? Папе? Твоей классухе?

– Б-брату… позвони, – тяжело выдавил Матвей и потянулся было за телефоном в карман куртки, но вдруг снова болезненно застонал и оставил попытки двигаться. Катя аккуратно погладила его по голове и, достав телефон, спросила, как его разблокировать. Матвей из последних сил продиктовал пин-код и отключился.

Катя запаниковала: она молниеносно вскочила на ноги и принялась озираться в надежде увидеть кого-то, кого можно попросить помочь. Как назло, во дворе было пустынно, и Катя ощутила поднимающееся в ней чувство беспомощности и страха.

Матвей мог в любой момент умереть, а она не знала, с кем ей связаться и что ей все-таки делать. Сделав несколько вдохов и выдохов, Катя наконец почувствовала опору под ногами и, на мгновение замявшись, ввела пин-код, который дал ей доступ к содержимому телефона Матвея.

Пробежавшись взглядом по немногочисленным контактам, Катя быстро нашла ответ: номер телефона брата Матвея так и был подписан – “Брат”. А вот контактов, подписанных как “мама” и “папа”, почему-то не было. Катю это удивило, но потом она вспомнила, что за несколько месяцев их знакомства Матвей так ничего и не рассказал ей о своих родителях. Все время находил способ сменить тему.

Как зовут его брата, Матвей как ни странно тоже ни разу за все время их общения не упомянул. Катя даже не помнила, старший у него брат или младший. Может, звонить ему и бессмысленно – Матвей сам еще был несовершеннолетним, чем ему поможет такой же мальчишка, только еще младше?

Покопавшись в памяти, Катя выудила воспоминания нескольких последних недель и, тщательно перебрав их, все-таки вспомнила, что у Матвея только один брат, который старше его, – он упоминал, что тот уже женат.

Катя с облегчением выдохнула, но тут же почувствовала некоторую неловкость от того, что не знает, как обратиться к собеседнику. Ну не скажет же она ему “здравствуйте, брат Матвея”!

Поколебавшись еще немного, Катя шумно выдохнула. Как придумается, так и скажет.

Трубку взяли довольно быстро, и на другом конце заговорили раздраженно:

– Наконец-то! Матвей, где тебя черти носят?! Ты за хлебом и соком на Луну собрался? Я сейчас…

– Александр Андреевич? – изумленно прошептала Катя. Собеседник, услышав ее голос, остановился на мгновение, а потом уточнил:

– Катя? Ро́дичева?

– Ро́дичева, – ошарашенно подтвердила она и тут же выпалила: – Матвея сильно избили, он без сознания. Он сказал позвонить вам. А скорой, сказал, не надо.

– Что значит не надо?! – вдруг заорал Александр Андреевич. – Ладно он дебил малолетний, а ты-то, Катерина?! Ты чем думаешь? Вызывай скорую сейчас же! Но сначала скажи, где вы.