На сцене жизни

Глава 7

Спустя еще неделю Матвея выписали из больницы, но он просидел дома еще примерно полторы недели, чтобы, как он сам говорил, явить этому прекрасному миру свое прекрасное лицо без синяков и ссадин. Катя приходила к нему каждый день после уроков. Они как обычно болтали обо всем, но когда она пыталась получить ответ на вопрос, который до сих пор очень беспокоил ее – по чьей вине ее приятель лежал в больнице, – Матвей деликатно переводил тему.

– О, так рыжий не твой родной цвет, – как-то вместо ответа удивился Матвей, заметив отросшие светло-русые корни Катиных волос. Она отмахнулась:

– Не уходи от темы. Кто тебя избил?

– Да говорю же, хулиганы какие-то. Не бери в голову.

В конце концов, Катя возмутилась:

– Ты меня совсем за идиотку держишь?! Я тебе прямой вопрос задаю, а ты не отвечаешь! Кто тебя избил? И за что?

– Если я не отвечаю, это значит, что я не хочу отвечать, – разозлился в ответ Матвей. Катя вскочила и гневно уставилась на него:

– Да?! А в больнице, видимо, ты хочешь валяться? Или, может, хочешь дома сидеть из-за того, что твое лицо чуть в котлету не превратили?

– Если мне никто не будет читать нотаций, как ты сейчас, то да, я предпочту дома сидеть, – вспылил Матвей. Катя сжала губы в тонкую линию.

– Хорошо. Увидимся, когда в школу придешь.

После того, как она ушла, Матвей продолжал злиться. Уже не на Катю – на себя. Зачем он ей сказал, что не хочет ее видеть, когда на самом деле все, о чем он мечтал, – это чтобы Катя всегда была рядом с ним?

Внезапно Матвей ощутил укол ревности. Пока он сидел дома и залечивал раны, Катя ходила в школу и наверняка общалась с другими парнями. Например, со своим другом Ильей, который не раз порывался вывести Катю из компании Матвея, когда видел, что тот в шутку тыкал ее в плечо, щекотал и в целом прикасался к ней.

Каждый раз Кате приходилось объяснять, что это просто шутка, но Илья продолжал смотреть на Матвея волком. А один раз даже попросил отойти на разговор.

– Если Катя мне пожалуется, что ты ее донимаешь, – пеняй на себя, – прошипел Илья. Матвей усмехнулся:

– Боюсь-боюсь. И что ты мне сделаешь, химбио? Я тебя на лопатки уложу одной левой.

– Я найду способ подействовать на тебя правовым путем, – заявил Илья, и Матвей рассмеялся.

– Ты что-то говоришь про закон? В нашей стране? Ну это шутка, достойная КВНа, конечно. – Он приблизился к Илье и с улыбкой добавил:

– Не забудь Кате рассказать. Пусть посмеется.

Матвей собрался было уйти, но Илья вдруг схватил его за рукав. Удивленный такой дерзостью, Матвей обернулся и увидел очень серьезный взгляд.

– Катя мне как сестра, и я не позволю никому плохо к ней относиться. Даже в шутку, – негромко произнес Илья, а Матвею показалось, что на него только что накричали. – Если ты хоть как-то ее обидишь, неважно – специально или нет, я тебе руки поотрываю. И ноги тоже.

Матвей расхохотался и одним движением освободился из хватки.

– Ты мне угрожаешь? Не надо быть таким оверпротектив (с англ. overprotective – гиперопекающий) по отношению к Кате. Она вполне может за себя постоять, это раз. И я не собираюсь ее обижать, это два. Я считаю, – он многозначительно поглядел на Илью, закипавшего от гнева, – вероятность того, что ты обидишь Катю, гораздо выше, чем то, что это сделаю я. Я не такой бука, как ты, а она всегда понимает, когда я шучу, а когда нет. – Матвей снисходительно похлопал Илью по плечу. – Расслабься. Катя – моя будущая жена, зачем мне ее обижать?

Выражение лица Ильи тут же изменилось.

– Что ты сказал?

Матвей улыбнулся одними губами и с наслаждением, смакуя каждое слово, каждый звук, повторил:

– Катя – моя будущая жена. Сначала, конечно, мы просто будем парой. Потом у нас будет помолвка. Потом…

Кулак Ильи врезался в воздух там, где еще недавно было лицо Матвея. Тот же был уже в нескольких метрах от противника и насмешливо смотрел на него.

– Может, ты и будущий химик, – с притворной жалостью произнес Матвей, – но… реакция все-таки лучше у меня!

Он снова засмеялся удачной, как ему показалось, шутке и направился в сторону, противоположную той, куда направлялся изначально. В планы Матвея не входило рисковать получить удар в спину от ревнивого Ильи, который мог последовать за ним.

В том, что тот именно ревновал Катю, Матвей не сомневался. Если бы Илья не был влюблен, вряд ли он бы грудью бросался на защиту Кати от всего и всех.

По крайней мере, так думал Матвей, который никогда не рассматривал девчонок на роль друга. Ему всегда казалось, что девочек и мальчиков воспитывают по-разному именно для того, чтобы они были в первую очередь парой и что из-за этой разницы в воспитании мальчики и девочки никак не могут быть друзьями.

Катю он тоже никогда не считал подругой в платоническом смысле этого слова. Между ними сразу появилось явно что-то большее, чем дружба, однако ни он, ни Катя пока не определили четко, кем они друг другу приходятся.

Откровенно говоря, Матвею и не хотелось этого делать. Зачем, когда у них в целом и так все хорошо? Он знал, что Катя нравится ему, но не хотел торопить события и уж тем более торопить Катю дать ему ответ на вопрос “кто я для тебя?”. Она уже сказала, что он ей тоже нравится, поэтому Матвей решил пока просто наслаждаться моментом и только потом решать, что делать дальше.

Проведя целый день за компьютером, Матвей очнулся только когда услышал, как в двери поворачивается ключ.

– Матвей, я дома!

Он улыбнулся. В голосе его старшего брата отчетливо слышалась отцовская интонация, с которой он произносил свое коронное “ребята, я дома!”. При мысли об отце Матвей немного загрустил. Он старался этого не показывать, но ему все еще было очень больно, что отец ушел так рано.

Папа мог бы пожить еще лет двадцать, а то и тридцать. Он мог бы побывать на выпускном Матвея. Да и на Сашином из университета – тоже.

Отец мог бы познакомиться с Катей – Матвей был уверен, что он бы одобрил ее как подходящую для него партию. Папа мог бы побывать на свадьбе Матвея и, возможно, когда-нибудь увидеть внуков.