На сцене жизни

Глава 8

– Да ну нет! – негромко воскликнула Катя, теребя в руках свою косу. – Не может быть!

– Может, – настаивал Матвей так же негромко. – Ты бы видела, как у него глазки забегали, когда я спросил, не заподозрил ли он чего. Он мне соврал, Кать.

– Ну, наверное, его можно понять, – аккуратно сказала Катя и, откинув косу назад, посмотрела Матвею в глаза. – Его жена наврала ему, когда сказала, что уезжает хоронить бабушку. А сама в это время тусовалась с другим. Понятно, почему Александр Андреич соврал тебе. Уязвленное самолюбие, – она подняла вверх указательный палец и посмотрела на Матвея, выглядящего расстроенным. – Кстати, его жена наверняка заметила, что этого документа в сумке нет, и когда позвонила ему, наверняка высказала Александру Андреичу по поводу того, что он копался в ее вещах. Блин, – раздосадованно произнесла Катя, – я и его могу понять, и ее. И обоих мне очень жаль. Почему они просто не могли поговорить?

– Да у нас как бы так не принято, – развел руками Матвей. – Люди считают, что лучше манипулировать, чем прямо говорить о том, что не нравится.

– Где у нас и кому лучше? – уточнила Катя и, подняв на мгновение глаза, тут же крепко сжала локоть Матвея, намекая, что следует замолчать: Александр Андреевич направлялся в их сторону. Когда он поравнялся с ними, Катя и Матвей хором, как пионеры, поздоровались. Александр Андреевич промолвил ответное приветствие и зашел в свой кабинет.

Когда прозвенел звонок, Матвей чмокнул Катю в макушку и поспешил на улицу, пока вереница учителей не начала массово перемещаться из учительской в кабинеты. Катя же отправилась на алгебру, но перед тем, как выйти на лестницу, она оглянулась в сторону кабинета Александра Андреевича.

Почему-то ей так захотелось поговорить с ним и узнать, только ли в разводе причина его грусти. Может, кто-то еще из учеников изводит его своими закидонами, как это делала еще совсем недавно она сама.

Внезапно Катя ощутила укол вины за свое поведение. Кажется, она действительно зазвездилась из-за лояльного отношения Юлии Михайловны. Надела корону, а про уважительное отношение к учителю – пусть это уже была и не Юлия Михайловна – забыла. Все-таки Настя была права: то, что Александр Андреевич молод, не означает, что к нему можно отвратительно относиться.

Катя решила зайти к нему после урока, чтобы извиниться и заодно поговорить. Может, когда она вслух признает свою неправоту, сердце Александра Андреевича растает и он отдаст ей камень, который на этом сердце и лежит.

***

Когда прозвенел звонок с урока, ученики принялись шумно собираться, а Александр начал стирать с доски. Заметив, что тряпка уже не такая влажная и чистая, как перед уроком, он решил сходить в туалет и постирать ее. Когда последний ученик покинул кабинет, Александр вышел и закрыл дверь. Развернувшись, чтобы идти в сторону туалета, он столкнулся с Катей и вздрогнул от неожиданности.

– Ой, простите, пожалуйста, Александр Андреич! – воскликнула Катя, которая, кажется, тоже не ожидала, что он повернется к ней лицом так резко. – Я вас напугала, да?

– Немного, – неохотно признался Александр, выдавив легкую улыбку. Взгляд Кати скользнул по тряпке в его руках, и она вдруг предложила:

– Давайте я схожу помою? А потом… можно с вами поговорить?

Брови Александра удивленно взлетели вверх. Он привык, что Катя все время проводит с его младшим братом, поэтому очень удивился, когда она изъявила желание поговорить не с Матвеем, а с ним. Пока Александр озадаченно разглядывал свою ученицу, Катя осторожно освободила тряпку из его рук и умчалась в туалет, напоследок обдав Александра нежным теплым ароматом кокоса. Он вдохнул его и выдохнул уже с улыбкой.

Несмотря на толику бунтарства, пусть и внутреннего, Катя все-таки не была похожа на Юлю так сильно, как ему показалось в начале. Однако каждый раз, когда он видел свою ученицу на уроках или даже просто в коридоре, сидевшая в его мыслях обезьянка с тарелками начинала изо всех сил бить их друг о друга и параллельно с этим вопить, что им с Катей очень нужно сблизиться.

Впервые поймав себя на таких мыслях, Александр пришел в ужас. Он и так старался по минимуму взаимодействовать с ней, но обезьянка была крайне настойчивой, поэтому однажды Александр пришел домой после очередного рабочего дня и, встав перед зеркалом в ванной, уставился в свое отражение.

– Ей нет восемнадцати, – попытался он призвать нежеланного обитателя сознания к порядку. – И она – моя ученица. Черт, да я женат вообще-то! Ну… пока что… Но это не значит, что я сразу буду клинья подбивать к моей ученице! Боже…

Александр повторял это несколько раз. Он упрашивал, аргументировал, чуть ли не плакал, умоляя разум убрать из мозга мысль, что он хоть как-то может быть интересен Кате, как и она ему, однако тот не желал повиноваться и старательно искал условия для того, чтобы их отношения однажды стали возможными.

Сначала Катя должна стать совершеннолетней, потом окончить школу, но до этого в идеале она должна расстаться с Матвеем, чтобы Александр не чувствовал себя козлом, который уводит девушку у собственного брата…

– Александр Андреич?

Он тут же очнулся от своих размышлений и увидел перед собой Катю с чистой и мокрой тряпкой в руках. Александр принял тряпку из ее рук и, открыв дверь, пригласил Катю зайти. Та повиновалась, но едва Александр направился к доске, подскочила к нему со словами:

– Я помою!

Он покорно вернул ей тряпку и, отойдя в конец класса, принялся наблюдать за тем, как методично и размеренно Катя моет доску. Когда она наконец закончила и уже опускала руку с тряпкой к специальной полочке для тряпок и мела, Александр спросил:

– О чем ты хотела поговорить?

Рука дрогнула, и мел, вылетев, упал на пол. Охнув, Катя принялась собирать его, а Александр тем временем подошел к доске и оказался прямо рядом с Катей. Когда та наконец выпрямилась, то встретилась с ним взглядом и застыла. Когда он повторил вопрос, она тихо ответила: