На семейном фронте без перемен

Новые удары в тхэквондо и роль табуретки в семейном обучении

Здравствуй, новый день!

- Школота, подъем! – послышался командирский голос мужа из детской.

- Долбанная школа! – взвыл старший. – Ненавижу!

Потом послышалась какая-то возня и голос старшего пропел, отчаянно фальшивя:

Пока-пока по камушкам мы школу разберём,

Учителя повесим, а завуча убьём,

Директора заставим контрольные писать,

 А если не напишет - придётся расстрелять!

«Школьный фольклор, - искренне умилилась я. – Не стареет и не меняется. Я еще и покруче знаю, но ему такое пока рановато. Доживу до старших классов – научу».

Малая вчера пришла из садика с соплями по колено, и мы решили ее оставить дома – подлечить.

Я вытащила из аптечки детские капли в нос и попробовала изловить дочь.

Но мелкая царапалась, кусалась и ругалась почти по-взрослому.

Пришлось позвать на помощь папу: он одной рукой зажал ее, а другой запрокинул голову. Я наконец-то провела экзекуцию.

- Г*вно! – выкрикнула выпущенная дочь, размазывая слезы и сопли по щекам. – Вы все – г*вны!!

- Светлана! – возмутилась я. – Это уже переходит всякие границы! Марш в угол!

- Та шо вы говог’ите! – протянул муж с натуральным одесским акцентом. – Какой угол? Девочка абсолютно пг’ава! Мы все г’авны! Пег’ед законом!

- Адвокат, елки зеленые! – расхохоталась я.

Дочь же, почувствовав защиту, забралась к мужу на колени и показала мне язык.

- А меня в садике Ваня бьет! – доверительно прошептала она папе на ухо.

- Мою принцессу? – искренне возмутился он. – Бьет?! Это который там у вас Ваня? Покажешь?

- Который красивый… - вздохнула дочь, утыкаясь в надежное папино плечо. – Он меня все время бьет и плачет, бьет и плачет.

- А чего плачет-то? – изумился муж.

- У него животик болит.

- Колики что ли?

- Нет, я его не колила. Я его пинала. Ножкой в животик.

- Ап чаги пробила! – тоном сурового профессионала прокомментировал старший от двери. – Красава!

*Ап чаги – прямой удар ногой вперед в тхэквондо. Целью удара обычно является солнечное сплетение*

Я обернулась и посмотрела на нашего великого чемпиона.

Вид он имел чрезвычайно брутальный: на сыне были трусы и носки, причем один носок черный, а второй – белый. Одна его нога была всунута в штанину школьных брюк, вторая оставалась голой. Левой рукой он поддерживал брюки, в правой же держал бутерброд с колбасой.

- Сына!! – взвыла я. – Что за видон?! Пойди носки поменяй! И вообще - сначала оденься по-человечески, а потом ешь!

- Пофиг… - отмахнулся он, откусывая здоровенный кусок от бутерброда.

- Я тебе сейчас покажу «пофиг»!! – уже по-настоящему разозлилась я. – Быстро пошел и привел себя в порядок! А то пробью коронный удар «тапок чаги»!

- Такого не бывает, - хмыкнул сын.

Но потом прожевал бутерброд и задумался:

- Хотя… «ап» - означает вперед, «чаги» - удар ногой. По аналогии «тапок чаги» представляет собой удар ногой в тапке. В принципе, возможно…

«Точно мой характер, ешкин кот! – мысленно умилилась я. – В любой ситуации хлебом не корми – дай порассуждать и пофилософствовать!»

- Новый элемент техники тхэквондо! – со смехом подтвердил муж. – Нужно зарегистрировать официально!

Я демонстративно сунула ногу в тапок, и старшего словно ветром сдуло.

- А Вика тоже Ваню пинала, - продолжила дочь откровения папе на ухо.

- Подруга твоя? – хмыкнул муж. – Подписка?

- Вика – дура! – обиделась дочь. – Это мой Ваня, я его сама бью! А она лезет. Я Вике в глазы плевала!

- Хм… - задумался муж и послал мне загадочный взгляд. – Что-то таким родным повеяло. До боли знакомым…

- Офигел? – возмутилась я. – Когда это я за тебя кому-то в глаза плевала?! Сча огребешь, блин!

- Вот-вот! – ехидно улыбнулся он. – И я об этом.

Тут возле дверей возникли оба сына, уже одетых в школьную форму.

- Мама, у нас к тебе серьезный разговор! – твердым голосом произнес старший. – Мы ненавидим школу и хотим перейти на семейное обучение.

- Какое еще семейное обучение?! – обалдела я.

- Нормальное, - спокойно ответил старший. – Как у Даши. Она в школу не ходит, с ней мама сама дома занимается.

Даша была дочерью наших хороших знакомых. Их семья фактически жила на две страны, поэтому Даша действительно числилась на семейном обучении: все предметы изучала дома, только в конце года писала в школе какие-то переводные контрольные.

- Так то Даша, а то мы… - вздохнула я.

- А что у нас не так? – не сдавался старший. – Что тебе не хватает, чтобы перевести нас на семейное обучение?

- Веревки и мыла, - устало выдохнула я, вспоминаю прошлогодний карантин.

Не знаю, понял ли старший прикол, но очевидно что-то прочитал в моих глазах, поэтому саркастически усмехнулся и промолчал.

Но мелкий посмотрел на меня небесно-голубыми, наивными-пренаивными глазами и спросил:

- Мама, а у нас что нет веревки и мыла? Мыло есть точно, в ванной стоит.

- То жидкое мыло, - абсолютно деловым тоном пояснил муж. – А тут нужно кусковое, хорошее такое…

- Так давай купим! – обрадовался младший. – Если у вас нет денег, я могу взять из своей копилки!

- Там еще и табуретка нужна, - вздохнула я.

- Кстати, про табуретку! – хлопнул муж себя по лбу. – Хорошо, что вспомнила. У табуретки ножка шатается, смотри не встань на нее.

Табуретка у нас в доме была одна – старая, деревянная, стояла в кладовке и использовалась исключительно для хозяйственных нужд.

- Спасибо, что сказал! – язвительно фыркнула я. – А то полезла бы наверх цветочки поливать…

- Папа… - просительно посмотрел на мужа мелкий. – Почини для мамы табуретку, мы хотим на семейное обучение!

- Некогда мне, - отмахнулся он. – Времени совсем нет. Так что в ближайшее время не жди.