На спине

3. Мариса

Драконы вечны. Что им людские горести.

Мариса шла по рыночку в мягких кожаных туфлях, с корзиной в руках и с Мурчилой на плече. Шею ее под распущенными волосами покрывала тонкая пленка липкого пота. На белоснежном лице пятнами выступил красный некрасивый румянец.

Было душно.

Невыносимо душно.

Нестерпимо душно под брюхом этого проклятого дракона.

Мариса подняла глаза к низко зависшей над их городом твари и утерла пот, прозрачным бисером покрывающий ее лоб.

Она перевела взгляд на низенькую старушку, раскладывающую на прилавке вялые тонкие огурцы и зеленоватые помидоры. Рядом с хозяйкой у ног вился пацаненок с тонкими, словно у птицы, костями. Он поднял на нее и глаза и улыбнулся плохими сероватыми зубами.

— Да пребудет с тобой солнце, дочь! — поприветствовал он ее.

Мариса привыкла, что к ней все в городе так обращались. Просто дочь. Вот когда, если, она станет жрицей, как ее отец, тогда она приобретет имя.

Верховная Жрица Мариса Приветствующая Солнце.

Как звучит, а?

А пока она просто Дочь верховного жреца. Просто дочь. Для детей, для стариков, для незнакомых людей. Но не ей, Марисе, жаловаться, когда она сама, вздернув носик, обращалась к смазливому отпрыску правителя, называя его просто сыном.

Так уж повелось. Имя надо заработать.

Девушка вздохнула. Она опустила глаза в корзину, покопалась там немного и выудила обернутую в бумагу лупоглазую рыбину, которую получила в благодарность от тощей женщины, которой принесла свежий сбор трав от кашля ей, ее мужу, ее матери, ее детям… Мариса пыталась сказать, что чай им не шибко поможет, только облегчит медленное угасание, но женщина не стала слушать и положила-таки рыбину ей в корзину, похлопав по мягкой белой руке.

Они были белые.

Они были серые.

Они были болезненно желтыми под брюхом этого дракона.

Мариса отдала рыбу мальчику, напомнив, про то, что ее обязательно надо выпотрошить, а из головы можно сварить бульон. Мариса почти обрадовалась, наблюдая, как счастливый мальчишка побежал в спрятанную за прилавком хижину, но тут почувствовала, как ее корзина снова тяжелеет - крохотная старушка тусклыми, похожими на бумагу руками аккуратно подсовывала ей клубни картофеля.

Мариса вспыхнула, быстро кивнула в знак благодарности и бросилась прочь с рынка, стараясь больше нигде не останавливаться.

Выйдя на берег черного озера, Мариса села, спрятав ноги под мягкие юбки, достала из корзинки небольшое кислое желтое яблоко и подняла взгляд к тому, что вот уже пару сотен лет заменяло им небо — чешуйчатому брюху древнего ящера.

Дракон медленно дышал у нее над головой. Чешуйки расходились на мягком животе и яркое, жаркое, рыжее пламя мелькало между ними. Дракон сто лет поднимал крылья и столько же их опускал, неторопливо продвигая свое тело размером, казалось, с материк, немного вперед.

Мариса осмотрела пустым взглядом

низкие деревья

низкие дома

низких людей под брюхом этого проклятого дракона.

Им не хватало солнца. Ее отец, Верховный Жрец Марк Приветствующий Солнце, а до него жрица и до нее, и до него, на протяжении многих поколений молились об одном — пусть улетит дракон и да увидят они Солнце, да улыбнется им Небо, да омоет их Дождь, упавший с неба, а не с чешуи, да обдаст их Ветром, а не жарким влажным дыханием.

Но брюхо дракона было глухо к их мольбам.

“Наверное, он просто слишком высоко” — вздохнула Мариса, откусывая яблоко. Она скривилась от кислоты, но продолжила упорно жевать жесткую кожуру.

На очередном медленном выдохе из дракона повалил белый пар, и Мариса поняла, что сейчас ящер начнет свое очередное снижение.

— Это хорошо, — вслух произнесла Мариса, ощущая, как волна раскаленного воздуха коснулась ее влажной кожи. — Хо-ро-шо…

Она не любила людей сверху. Этих загорелых до хрустящей корочки, высоких, обветренных людей, что несли им прочные инструменты, выкованные из драконьей чешуи, хлеб и сыр, сделанный из их, земного, молока и зерна, ткани, сделанные из шерсти земных слабеньких овец. Они с громким смехом несли им блага в обмен на блага, и так было всегда.

Но Мариса не любила их.

Не любила их.

Не любила их до скрипа зубов, потому что весь их город жил бедно. Потому что по стенам их каменной крепости ползла плесень без солнечного света. Потому что им даже днем приходилось жечь свечи, чтобы прочитать ритуальную молитву. Потому что в детстве она сломала ногу, просто споткнувшись. Потому что надо было высоко задирать голову, чтобы заглянуть им в лицо.

— У них нет даже питьевой воды, дочь, — раз за разом напоминал ей Верховный Жрец, но Мариса в ответ каждый раз огрызалась

— Зато у них есть Солнце!

Обычно после такого ей приходилось неделю, не поднимая головы, переписывать отсыревшие писания, чтобы она не забывала, что Солнце — это не данность. Солнце — это благодать.