На спине

5. Кальвер

Дары дракона разнообразны и непредсказуемы.

Кальвер задумчиво смотрел на табуретку.

Перед его внутренним взором стояла Мариса. Когда вчера он зашёл к старому правителю, чтобы занести хлеб, раба пыталась дотянуться до верхнего окна, стоя на столике, куда Кеска, да и сам Кальвер, обычно складывал продукты для готовки.

И всё равно не дотягивалась.

Мариса была мала. При всей её зрелости мысли, поведения, характера и ругательств, она вряд ли была выше ребёнка лет тринадцати.

Если уж на то пошло, по слухам, все люди внизу были на удивление низкими. Легенды о гномах, наверное, пошли именно оттуда.

Кальвер вздохнул и покачал головой. Табуретка тоже не подойдёт.

В кухню вошла молодая женщина. Волосы её были растрёпаны, а на загорелом лице проступил счастливый румянец.

— Кальвер! – рявкнула она, но увидев, что пекарь поморщился, широко открыла рот, помотала головой и похлопала себя ладонью по уху. — Что тебя печалит, братец?

— Летала? — спросил её кальвер. Вирга кивнула. Жена старшего брата была из охотниц на облака, но обзаведшись семьёй, конечно, стала реже вылетать. Охотников всегда не хватало и поэтому, не смотря на троих пацанов жавшихся к ее ногам, Вирга раз за разом возвращалась в лагерь охотников. Ведь если не будет воды - не будет города.

Кальвер поставил перед женщиной тарелку с горячей похлёбкой и забрал у неё из рук младшего племянника, который блаженно вдохнув запах хлеба задремал у него на плече.

— Марко будет тебе хорошим учеником, а, Кальвер? — подмигнула ему Вирга.

— Не будешь брать его в лагерь? — Кальвер почти не удивился, потому что вот уже на протяжении пяти поколений в их семье раз за разом воспитывали пекаря, как когда-то его самого.

— Ты себе представляешь, чтобы он выходил собирать ночной туман и утреннюю росу? — хохотнула Вирга, любовно погладив сына по мягким детским волосам. — Нет. Он будет просеивать муку.

В голосе охотницы звучало столько тепла и столько гордости, что будь ее малыш тестом, он бы уже поднялся и даже сам запёкся.

Но Кальвер знал, что Вирга, скорее всего права. Когда она ушла ночью на сбор тумана, Марко спустился к нему на кухню и, подрёмывая на столе, смотрел как Кальвер смешивал дрожжи с мукой и сахаром на опару, ставил ее в тёплый угол за печь, возился с тестом. Мальчик сам себе мурлыкал колыбельные под нос и возил по опылённому белой мукой столу пухлым пальчиком. Он всегда ждал возвращения матери, окутанный ароматом свежего хлеба.

— Пойду переоденусь, — встала из-за стола Вирга и посмотрела на Марко. Кальвер знал, что его она практически не видела, ослепленная любовью к детям. Наверное, в глазах охотницы, её младший сын просто висел в воздухе. — Подержишь его ещё пять минут?

Кальвер устроил племянника на бедре и начал одной рукой доставать из холодильного ящика творог, сметану и яйца. Он собирался порадовать город ватрушками, раз на его голову свалилось столько быстро портящихся продуктов.

В кухню вошла Вирга, уже одетая в юбку и рубаху, всё ещё пахнущая ветром и дождём. Она забрала у Кальвера ребёнка и вздохнула.

— Тебе Правитель не говорил, когда мы опустимся в следующий раз? — Кальвер только мотнул головой, сосредоточенно разминая творог вилкой в деревянной миске и вопросительно что-то промычал. — Да мы как-то пропустили последний спуск а Мадира, дочурка сестры, уже считай на выданье, ей сколько? Четырнадцать? В общем, из всех юбок повыростала.

Кальвер привык, что с ним все разговаривают. Он не особо слушал. Он всегда был занят своим делом. Он жил своим мирком на кухне, то принимая гостей, то удаляясь, чтобы не мешать шумной снохе кормить сыновей, то подходя к окну, и делая вид, что ему интересно слушать чужие сплетни, пока хозяйки выбирали буханку попышнее.

Но последние слова Вирги привлекли его внимание.

— Сестрица, — медленно начал он и даже отложил миску и повернулся к ней лицом. — А сестра твоя ещё не выбросила девчачьи вещи?

— Да кто ж вещи-то выбрасывает? Нет, собрала, готовится отнести на площадь. А тебе на кой?

— Да тут… — Кальвер с удивлением понял, что краснеет. — в общем, у Правителя теперь есть раба. Из земных, тех, что снизу. И она… ну… примерно вот, — он приложил ладонь ребром пониже груди, в район солнечного сплетения. — Ни до окна не дотянется, ни за банкой чая… и платье у нее одно.

Вирга всплеснула руками, что твоя курица, и, тихонько подкудахтывая, снова отдала Марко в руки кальвера и куда-то ушла.

Кальвер успел приготовить с помощью детей ватрушек. Старший вылизывал творог из миски. Средний отрывал от пальцев остатки теста и закидывал в рот. Младший старательно формировал сами булочки, высунув кончик языка.

В кухню вихрем ворвалась Вирга. На плече она несла мешок с женскими тряпками, а подмышкой тащила деревянную детскую ступеньку, как у Марко, которую тот использовал чтобы стоять на кухне наравне с Кальвером.

Вирга начала доставать из одного большого мешка множество маленьких и бормотала

— Так, это исподнее, это мыло и всякое такое, это юбки, это блузки, это для волос, ну причёски, ленты, это вот ей зеркальце соседка отдала, это обувь, тут вот носки лежат, а это платок пуховой, твоя прабабка делала…