На спине

18. Кальвер

— Пекарь не должен гневаться, — тихо говорил Кальвер, высыпая муку прямо на чистый выскобленный деревянный стол. Рядом с ним на ступеньке стоял сонный Марко. Солнце еще не взошло. — Потому что хлеб забирает себе эмоции Пекаря и отдаёт их тем, кто этот хлеб ест.

— Мы поэтому счастливы, когда едим твой хлеб? — зевнул Марко, наблюдая, как его дядька формирует в муке кратер.

— Надеюсь, — лицо Кальвера озарила тёплая улыбка и он првёл предплечьем по тугим тёмным локонам мальчика, стараясь не засыпать его мукой. — Но пока замешиваешь тесто, старайся не думать о печалях и горестях. Не думай о заботах народа, не ищи ответы на вопросы. Думай про хлеб, тогда тесто не обидится и хорошо взойдёт. — Кальвер не торопясь влил дрожжи и начал осыпать края кратера внутрь, замешивая.

— А кто научил тебя печь хлеб? — спросил Марко. Он опустил голову на сложенные руки и сонно водил пальчиком в муке.

— Мой дядька Робар, старший брат твоего дедушки.

— А почему он больше не печёт? Разучился?

— Нет, конечно, — улыбка Кальвера стала немного печальной. Он добавил в тесто немного соли, пару ложек жидкого цветочного мёда и замер, подняв руки. — Ты должен понимать, что Пекарь он… он должен быть справедлив, ведь Пекарь у народа один, а это значит что?..

— Что Пекарь не должен никого любить? — с ужасом прошептал Марко и поднял на Кальвера огромные глаза.

— Нет, — засмеялся Пекарь, — это значит, что Пекарь должен любить всех одинаково сильно. Но дядьки Робара появилась своя семья: жена и пятеро сыновей. И он любит их больше всего на свете. И он больше не может любить весь народ. И тогда печь стал я.

— Ой, так мне надо пробыстрее учиться, да? — Марко яростно похлопал себя по щекам, растёр глаза и попытался взбодриться. Кальвер засмеялся.

— Не переживай. Скорее всего тебе не скоро придётся заступить на пост. Возможно, до тех пор, пока я не слягу немощным стариком.

— Почему?.. — очень серьёзно спросил Марко.

— Скажи, ты знаешь, чем драконий хлеб отличается от обычного? — вместо ответа спросил Кальвер. Ведь во время приготовления хлеба нельзя печалиться. Марко отрицательно мотнул головой, но всё же предположил

— Ты готовишь его в драконьем пламени?

— Близко, но не совсем. В нашей печи всегда бушует пламя дракона. Смотри, — сказал Кальвер и открыл ящичек под столешницей, полный мерцающего тусклого порошка, — это мука из чешуи Дракона. Мы можем сделать ее только из грудных пластин, они более гибкие и податливые, да и честно говоря, только их и можно перемолоть.

— Вот это да-а-а-а… — завороженно произнёс Марко. Пятилетний мальчик понял, что только что узнал одну из величайших тайн народа на спине дракона.

— Скажи, — с гордостью подтвердил Каливер, — на самом деле, все мы совсем немного но тоже драконы. — Пекарь дал этой мысли осесть в голове племянника. — Так. А теперь, руки чистые?

Марко засуетился, посмотрел на свои ладони в муке, быстро отряхнул их об рубаху, ужаснулся, побежал к ведру с водой. Кальвер только наблюдал за ним с улыбкой и ждал, когда мальчик снова заберется на ступеньку, чтобы пододвинуть его к тесту, взять его руки в свои и направлять его движения, формируя упругий, мерцающий в темноте шар. Когда у них получилось, Кальвер ножом срезал тесто со столешницы, переложил в деревянную миску, накрыл чистым полотенцем и поставил в жерло теплой печи.

— А теперь иди спать, — сказал Кальвер вытирая руки, — тесто взойдёт вместе с рассветом. Если проснёшься, приходи, если нет, ничего страшного, всё равно это на продажу.

Магия, мерцавшая в воздухе, разбилась с тихим звоном. Мальчик кивнул, махнул на прощание Кальверу и потопал в детскую спальню, где собрались мальчишки четвертого колена. У Кальвера было всего-то… он задумчиво начал считать, загибая пальцы и шевеля губами… пятнадцать племянников от трёх старших братьев.

Мимо окна враскорячку проползли охотники, собирая росу с широких лопухов, растущих под окнами полуразрушенного дома Пекаря.

В семье Правителя сложилось очень много традиций.

В роду всегда появлялись только мальчики.

Дом у шеи — всегда доставался старшему сыну колена, но с ним и его семьей оставался жить холостой пекарь.

Пекарь присматривает за всеми детьми семьи.

Пекарь присматривает за Правителем.

Пекарь присматривает за народом.

Пекарь…

Кальвер вздохнул. Эгоистичные мысли порой одолевали его беспокойное юное сознание. Возможно, были и другие традиции о которых он, в силу возраста, статуса или своего одиночества, просто не знал.

Но кое-что он знал точно.

Все мужчины рода влюблялись всегда единожды и до конца своих дней.