На стороне злодея

Пролог

Имейся у злодея сердце, герой пронзил бы его доблестным ударом.

Но сейчас приходилось довольствоваться лишь пробитой грудью.

Я перелистнула страницу туда-обратно, надеясь, что ослепла.

Но нет. Конюх, который еще вчера не мог унести ведро с водой от колодца, сегодня одним выпадом сразил лучшего фехтовальщика королевства.

− Да ты издеваешься, − прошептала я, впиваясь ногтями в книгу.

Где здравый смысл!?

Ладно, будем честны: автор отрёкся от логики уже тогда, когда решил, будто свести главную героиню с женихом лучшей подруги − это «праведное дело».

− Почему он? − позволили открыть рот злодею. Наконец-то! За целую книгу ни одной главы от его лица.

Я замерла, впитывая каждое слово.

Герцог стоял на коленях в придорожной пыли, прижимая ладонь к груди. Темная, почти черная кровь текла сквозь его пальцы.

Вот она - причина, по которой мужчину всю книгу выставляли чудовищем. Он родился темным Владыкой.

Судя по мукам главной героини, за такое автоматически полагались копытца да рожки.

И повод обходить стороной: ведь ни одна “человечная” светлая тварь не поспешила к герцогу на помощь!

− Потому что он добр, − выдавила Серафима, цепляясь за локоть конюха.

Я закатила глаза.

Добр.

Особенно “добрым” герой выглядел, когда не стал ставить бывшую возлюбленную в известность о своей новой избраннице, воспользовался ее добротой и бросил на произвол судьбы? Рыцарь!, что тут добавить...

− За столько лет ты и минуты мне не уделил! − голос принцессы сорвался на слезливый фальцет. − Ты жил в своём кабинете, а я…

Она осеклась и отвела взгляд.

И правильно!

Что ты собиралась сказать, Серафима? Что кувыркалась с любовником за стенкой того самого кабинета, пока герцог вашу свадьбу планировал?

А теперь стоишь с глазами, полными слез, будто это тебя предали.

− Ты чудовище! − выплюнула она.

Я поморщилась. “Чудовище…”

Тот, кто не спал ночами, добывая осколки метеорит в опасных землях, лишь бы все завидовали твоим редким украшениям. Тот, кто собственными руками строил для тебя беседку, чтобы сделать пребывание в доме приятным.

Тот, кто никогда в жизни на тебя голос не повысил, а следовало бы!

Герцог никогда не говорил о своих чувствах, доказывая любовь делом…

Вот и сейчас Люциан молчал. И во взгляде его не было ни ненависти, ни обвинения. Лишь бесконечная усталость.

− Поделом тебе, злодей! − “герой” сплюнул на землю прямо перед лицом раненого. − Знать будешь, как обижать настоящих ледей.

Ледей… да давайте уж сразу бл…

Герцог медленно поднялся, взялся за рукоять меча и выдернул из груди, даже не скривившись. Словно и не чувствовал больше.

Кровь хлынула сильнее, но злодей не покачнулся. Лишь развернулся и пошел к своему пристанищу.

Как мне хотелось увидеть многообещающее: "чтобы зализать свои раны и вернуться ради мести!". Но до конца книги оставалась жалкая пара страниц.

Моему отчаянному голосу вторил разочарованный:

− И это всё? − охнула героиня.

А что еще? Будто боя и опороченной чести недостаточно. Может тебе еще в ноги упасть да умолять вернуться?

Но когда ответа не последовало, героиня не нашла ничего лучше, чем прильнуть к плечу главного героя и заявить крайне громко:

− Наконец-то я встретила настоящую любовь!

Я чуть книгу в мусорку не запустила, и все же сперва хотела узнать судьбу герцога.

Должно же в его жизни быть хоть что-то хорошее? Хотя бы умиротворенная старость или…

«А злодей иссох и сдох» − поведал эпилог.

- Какая прелесть.