На свои круги

Глава 10

Глава 10

Его отношение к ней, в самом деле, изменилось, настоятельница как в воду глядела. Барон Элвуд не повышал голоса, не поднимал рук, каждое утро справлялся о её самочувствии. Молодые служанки и горничные выполняли любую прихоть, до приезда Ании из монастыря отремонтировали её комнаты, несмотря на начинающуюся весну, каждый день топили камин, не жалея дров.

Ания, заметив все эти перемены, осмелела – потребовала у мужа сменить её камеристку: видеть рядом подлую Кору она уже не могла. Конечно, менять жене исполнительную и верную ему камеристку барон не хотел, но уступил желанию супруги.

Новая камеристка была моложе, недавно она овдовела и не имела детей: Господь забрал их ещё в младенчестве. Её звали Несса. Её покойный муж был в услужении барона Элвуда, сама Несса хотела бы уйти в монастырь, но барон пригласил её стать камеристкой жены, и она не смогла отказаться.

Несса окружила Анию материнской заботой и особым вниманием, ненавязчивым и незаметным, до этого времени незнакомым. Может быть, это тоже был личный приказ старого барона, но Ания была благодарна мужу за смену камеристки.

Целыми днями Ания вышивала, гуляла по саду, наблюдала за наступающей весной. Прилетали и вили гнёзда птицы, тяжело летали пчёлы и шмели, занятые вечным трудом, зеленели деревья и кусты, радуя взор. Она ловила себя на мысли, что часто думает о своём ребёнке, что хочет его не меньше своего мужа. Представляла себе, каким он будет, и мечтала, что воспитает его непохожим на его отца. В минуты тишины и покоя, когда сидела за вышивкой, Ания много думала о молодом бароне, своём пасынке. Она по-прежнему, как обещала, молилась за него каждый вечер, хотя и не знала, жив ли он, что с ним случилось. Мог ли барон-отец убить своего сына после всего?

Чем дальше уходили дни за днями, тем больше боялась она спрашивать хоть кого-то о том, что случилось в ту январскую ночь, тем глупее выглядели бы её вопросы после стольких дней. Она боялась проявлять интерес, боялась последствий, боялась реакции своего мужа. И она молчала, хотя незнание не давало ей покоя.

После Пасхи совсем неожиданно приехала баронесса Марин Доргская. Обняла Анию с искренним радушием.

- С вами всё в порядке, слава Богу.

Ания была рада её видеть, она уже и не надеялась встретиться когда-нибудь в жизни после всего, что было в прошлом. Но барон Элвуд ничего не сказал и молчаливо позволил баронессе остаться в гостях.

Целые дни молодые женщины не могли наговориться, было приятно видеть рядом молодое улыбающееся лицо сочувствующей баронессы. Говорили о многом и про всякое, но избегали одного – говорить о той ночи. Но мысли и вопросы не давали покоя. И как-то вечером Ания не выдержала, спросила:

- Что случилось тогда с бароном Орвилом? Вы знаете хоть что-то? Умоляю... Скажите мне,- перешла на шёпот под изумлённым взглядом баронессы,- я не знаю ничего, мне никто ничего не говорил и не говорит. Он ведёт себя так, будто его уже нет в живых, будто его убили по его приказу. Расскажите мне, что вы знаете...

Баронесса Марин оглянулась на дверь, будто хотела знать, не подслушивает ли их кто-нибудь из горничных, подобрав юбки, подсела к Ании поближе и прошептала:

- Конечно же, он не убил его, но пытался... Вы же помните ту ночь?- Ания кивнула, проводя языком по пересохшим губам.- Январь... Мороз... Он отдал вам свой котарди, у него был жипон...- Ания снова кивнула. Конечно, она помнила всё до мелочей.- Только жипон... Ваш супруг приказал выгнать его из замка, за ворота в том, в чём он был тогда...- Ания ахнула, опешив от такого поворота событий.- Барон надеялся, что он замёрзнет за эту ночь, и Господь заберёт его душу...

- О, пресвятая Дева,- невольно вырвалось в Ании.

Сердце невыносимо стучало, громоподобно отдаваясь в висках, в кончиках пальцев – везде! Как он мог так поступить со своим сыном? Как можно?

Дрожь невообразимым морозом прошла по телу, будто она сама окунулась вдруг в ту холодную, январскую ночь. Темнота. Одиночество. Боль. Невыносимый холод, холод, холод...

Он бросил своего сына, вышвырнул его на мороз. Изверг. Жестокий тиран, умеющий только делать больно.

Ания вспомнила, как раз в ту ночь она мёрзла в своей комнате, как просила смерть забрать её. Вспоминались слова Орвила, он надеялся, что отец даст ему коня и доспехи, что отпустит его хотя бы рыцарем, а он предал своего сына, выбросил своего ребёнка вон.

- И... и что?- спросила сипло.

- Мой муж...- выдохнула баронесса шёпотом,- он послал следом своих людей, его нашли на дороге, в снегу. Мой супруг спас ему жизнь. Когда мы вернулись в Дорг, барон уже был у нас гостем.- Пожала плечами, чуть улыбнувшись.- Да, наверное, всё-таки гостем, а как иначе? Он долго болел. Барон сломал ему руку, помните тогда?- Ания быстро кивнула, от услышанного боясь даже дышать, моргнуть.- Я ухаживала за ним... Вот уж, ей-богу, насмешка судьбы, сначала я ухаживала за вами, потом – за ним... Он всё время спрашивал про вас, хотел знать, что барон сделал с вами, так переживал...

- Где сейчас он?- прошептала чуть слышно. Баронесса пожала плечами.

- Не знаю. Мой супруг дал ему коня и посоветовал обратиться куда-то, я не знаю. Его пребывание у нас в Дорге держалось под секретом. Мой муж не желает окончательно портить отношения с вашим супругом, поэтому...- Она снова пожала плечами.- Если барон узнает, что мы дали его сыну пристанище, вы представляете себе, чем всё обернётся?

- Да, конечно,- согласилась Ания.

- Жаль, что тогда я ничего не знала, наверное, ему было бы интересно знать об этом...

Ания проследила за её взглядом и поняла, что гостья смотрит на её живот под широким подолом платья: побледнела с возмущением:

- Мы не были любовниками, это ребёнок моего мужа...- Почему-то она чувствовала раздражение на домыслы баронессы и сама не знала, за что.

- Правда?

- От поцелуев детей не бывает!- Ания рывком расправила складку на платье, пытаясь скрыть какую-то обиду или даже злость.