На то его воля

Глава 1

Пахло дымом, который валил из толстых серых труб предприятий по переработке мусора. Вся улица возле завода была покрыта серой плотной дымкой. Пепел медленно падал на дорогу, из-за чего уборщик мусора громко ругался, проклиная весь этот технологический прогресс. Люди, проходящие мимо него, испуганно косились, оборачивались и старались быстрее отойти подальше.

Город медленно и нехотя просыпался. Горожане не спешили вставать из мягких и теплых постелей и направляться по своим делам.

Солнечные лучи не могли пробиться сквозь плотную завесу дыма и терялись где-то наверху облачного неба, поэтому Салин всегда терялся в серости и полумраке. Фонари здесь работали едва ли не круглосуточно, но только на некоторых улицах.

Рамон, закрывая рот и нос перчаткой и почти не дыша, быстрым шагом пытался преодолеть злосчастный район, где все живое давно должно быть мертво, если думать логически. Запах стоял такой резкий и едкий, что горло драло от боли, глаза выедало стоило начать моргать чуть медленней.

Он работал разнорабочим на складе продуктов питания и сейчас очень сильно опаздывал на смену, потому что проспал. А проспал, потому что мама не соизволила разбудить. Она до сих пор относилась к нему, как к маленькому, хотя Рамон уже лет пять полностью обеспечивал семью.

Его отца из-за долгов убили прямо возле их дома. Мать работать не могла: здоровье не позволяло. Тогда Рамону пришлось прочувствовать на себе всю "радость" взрослой жизни.

Когда убили отца, ему было всего шестнадцать. До его убийства он не знал, что такое дикая всепоглощающая усталость и голод. Да, отец тоже зарабатывал немного, но даже со всеми долгами они хоть и скудно, но питались. Сейчас же парню приходилось не есть самому, чтобы хоть как-то прокормить мать.

Рамон шел на свой седьмой рабочий день и не ощущал ничего. Всепоглощающая черная холодная пустота вцепилась в душу и заявила на нее свои права, приглушив все чувства, кроме тоски. Туфли с протёршейся от старости подошвой натирали пятку жестким задником и шлепали по мокрому грязному асфальту так громко, что становилось стыдно.

Рано утром на улицах не ездили даже машины, и мир будто затихал.

Район Заводской заставы был успешно пройден. Рамон завернул за угол, углубившись во дворы между высотными домами, прошел по протоптанной людьми тропинке между голых, покрытых плесенью, кустарников; едва не провалился по щиколотку в жидкую грязь, после вчерашнего дождя, и вышел на улицу Промышленную, где располагались магазины и рестораны.

В этой части города дым чуть рассеивался и видимость значительно улучшалась, но вот запах горелых отходов до сих пор витал в воздухе. Парень потер нос и с сожалением подумал, что воняет от него, наверное, знатно.

Если пройти еще пару кварталов, где запах жженого пластика прерывался ароматами свежих булочек или жареным мясом, то можно оказаться на улице Мрачной. Да, название здесь полностью отражало вид и настроение района. Здесь уже располагались в основном склады и парочка офисных одноэтажных домов, где находились банки. Все выглядело довольно мрачно и отталкивающе. За пригородом Салина никто не следил.

Как говорил коллега Рамона "На нас тут давно вся власть положила большой и длинный болт". И Рамон не мог с ним не согласиться. Стены зданий выглядели так, будто по ним долгое время бомбили. Штукатурка, облепленная толстым слоем серого пепла и желтыми подтеками во многих местах, обвалилась; кирпичная кладка у складов потрескалась и выпала. Теперь можно было лицезреть на весьма внушительные дыры на лицевых и боковых стенах. Асфальт давно пришел в непригодность, бордюры и вовсе отсутствовали. Деревья и кустарники, коих становилось все меньше, стояли голые и мертвые, потому что землю никто не поливал и не обрабатывал стволы от паразитов. Смотреть на все это парню было больно.

Зато центр буквально сиял чистотой и ухоженностью. Там все пестрело вычурностью и красками, а люди ходили ухоженными. В центре сосредоточилась вся лита Салина. Все богачи стекались с окраин туда. Средние и бедные слои только этому и рады были. Общаться с людьми с такими же проблемами, как и у них, все же лучше.

Рамон прошел мимо ветхого одноэтажного здания, держащегося на добром слове, и нырнул в небольшой закуток между двумя дверьми.

Склад, на котором он трудился не покладая рук, находился на цокольном этаже. Ведущая вниз лестница была грязной и обшарпанной, перила в некоторых местах отсутствовали, как и освещение впрочем.

Одинокая лампа находилась только в помещении с товаром, да и то светила так тускло, что приходилось таскать с собой фонарик.

Рамон потянул на себя ржавую ручку, липкую от белого налета непонятного происхождения, и дверь с утробным воем открылась, обнажая огромное квадратное помещение, по стенам которого располагались замотанные паллеты с овощами.

На складе всегда стояла холодина, чтобы продукты быстро не портились. Парень махнул рукой проходящему мимо коллеге. Тот не заметил, уткнувшись в бумаги. Рамон не обиделся и направился прямиком к своему шкафчику, где хранилась рабочая одежда и куртка, спасающая от некомфортной прохлады. Шкафчик тоже особым изяществом не обладал. Их там находилось так мало, что некоторым приходилось делить один на двоих.Рамону повезло иметь свой личный шкафчик.

Быстро натянув на себя рабочую форму, он получил от начальника смены стопку заказов и пошел разгребать новые поставки.

Болели ноги и спина, а глаза то и дело закрывались помимо воли.

"Ничего, – твердил он про себя. – Еще пару месяцев, и я найду что-нибудь получше".

А потом грустно усмехался своим мыслям и качал головой. Кого он обманывает? Разве такому отбросу, как он, может так повезти? Хорошую работу без должного образования не найти.

Рамон окончил всего шесть классов из обязательных девяти. Этого недостаточно для того, чтобы занять хоть какую-нибудь достойную должность. Ему навсегда суждено гнить здесь заживо без возможности поднять голову и увидеть солнце.