На той стороне

Глава восьмая         

Глава восьмая

Выбив стул так, чтобы тот отлетел к стене и не дал сразу распахнуть дверь, Константин отступил к стене, держа открытую часть входа под прицелом.

Первым внутрь сунулся Шрам в одних портках с револьвером в правой руке.

- Что, было не ясно с первого раза? - взводя курок, сурово произнес Воронцов. - Один шаг внутрь с оружием, и получишь пулю в ногу. Если кто надумает в меня стволом тыкать, бью насмерть.

Конвойщик понял, что боярин не шутит, и, отступив назад, убрал револьвер за пояс штанов.

- Все, Ваше сиятельство, я не вооружен, - крикнул он из-за двери. - Остальные тоже. Мы войдем?

- По одному, - продолжил параноить Воронцов. - Заходим, показываем пустые руки.

Отступив вглубь комнаты, он встал чуть сбоку, чтобы его не сразу заметили. Понимая, что человек в комнате на взводе, Кин решил не рисковать и вошел, держа в руках только магический фонарь. Следом за ним просочился Шрам, тоже без оружия, и Аиша, русоволосая молодка осталась у дверей, и так народу набилось прилично, вот она по-прежнему сжима в руках что-то, напоминающее кольт 1911.

- Зор, дурачок, - присев на корточки рядом с трупом, презрительно произнес приказчик.

В свете фонаря Константин, наконец, разглядел, кого он завалил, светлые волосы, стрижка под горшок, небольшая, не очень аккуратная юношеская бородка, самый молодой из спутников Кина и самый жадный.

- Простите, Ваше сиятельство, - повинился Шрам, - но кто ж думал, что этот юродивый, которого боги мозгами обделили, захочет вас убить?

Приказчик же поднял фонарь к потолку и осветил дыру прямо в углу комнаты.

- Вот, урод, ящер его подери, - обругал он покойника. - Заранее доски оторвал, видимо, пока мы с вами, Ваше сиятельство, на улице беседовали. Шрам, обойди дом, там наверняка с другой стороны лестница прислонена.

Помощник приказчика с обезображенным лицом молча вышел прочь, было слышно, как он одевается в соседней комнате. Кто-то постучал в дверь, часовые услышали выстрелы и разбудили людей, и теперь народ подтягивался к дому приказчика, в надежде выяснить, что случилось.

- Зачем добили, Ваше сиятельство? - поинтересовался Кин, глядя на пробитый череп.

- Покушение на боярина, - натягивая штаны, прекрасно понимая, что спать он уже не ляжет, пафосно ответил Воронцов, - карается смертью.

Услышав ответ, Кин скорчил гримасу, словно у него резко заболели зубы, причем все сразу, но возразить ему было нечего.

- Ты в своем праве, - согласился приказчик, - в Правде так и записано.

О том, что Воронцов никакой не боярин, говорить он, конечно, не стал.

Константин кивнул и принялся мотать портянки, то, что Правда - высший закон, составленный больше трех веков назад, он знал, так она и называлась - «Правда Андрея», в честь князя-составителя общего свода законов.

Накинув кожанку, Константин вытащил из барабана револьвера две пустые гильзы и снарядил новые патроны. За ремень сзади он привычно запихнул «Императора», надо все же быстро соорудить наплечную кобуру. Но некогда, то времени нет, то возможности. Вот сейчас, пока все суетятся и собираются в дорогу, можно сделать выкройки, и уже в машине, все равно рулить не нужно, спокойно сошьет жалкое подобие, а потом, будет возможность, закажет нормальную мастеру.

Кин же, не особо церемонясь, ухватил покойника за руку и поволок к выходу, откуда раздавались возбужденные голоса людей. Шрам, похоже, успел просветить всех о том, что произошло, и теперь народ обсуждал случившееся.

При виде трупа народ загомонил еще громче, особенно старался звероватый мужик лет тридцати, с чертами лица, схожими с покойником.

- Душегуб твой боярин, - орал он, брызжа слюной на собравшихся. - Не мог Зор такое учудить.

На это русоволосая, стоявшая, прислонившись к перилам, звонко рассмеялась.

- Крив, ты богов не смеши. Что твой брат забыл ночью в комнате у боярина с кинжалом в руках? Хотя, может, мы все ошиблись, и он был мужеложцем, и пришел к Константину, искать любви, а кинжал обнажил, чтобы тот был сговорчивей? А Его сиятельство не оценил чувств парня, взял и застрелил греховодника.

Грянувший смех разрядил напряженную обстановку. Брат покойного, побелев от гнева, дико заорал:

- Курва, - и рванулся к девушке с явно недобрыми намерениями, но, налетев на кулак Кина, слетел с высокого крыльца, пересчитав все пять ступеней.

- Заткнулись все, - рявкнул приказчик, косясь на Воронцова, который спокойно стоял, прислонившись спиной к стене и с презрением разглядывая толпу. - Нет сомнений, что Зор замыслил грабеж. Он заранее, пока работал на крыше, поднял доски, а ночью через дыру проник в комнату. И не просто кражу удумал, душегубство замыслил, кинжал с собой взял. Он был убит, когда пытался зарезать именитого боярина, и по «Правде Андрея» заслужил смерть. Боярин наш застрелил несостоявшегося убивца. Хотя эту падаль надо было повесить, без огня, в назидание остальным.

- То, что он боярин, еще доказать нужно, - прошипел Крив, поднявшись с земли и держась за челюсть.

- А это будут решать ведуны, когда доберемся до крепости, - отрезал Кин. - И пока не доказано, что он самозванец, Константин останется боярином и получит соответствующее уважение и почести. Да, даже если бы он был обычным человеком и застрелил убивца, который пришел за его добром и жизнью, я бы слова не сказал.