На той стороне себя...

Глава вторая

Яичница аппетитно шипела на смазанной маслом старой чугунной сковороде в окружении мелко порезанной луковицы и колбасной нарезки. Закипал на плите чайник. На столе красовались куски сыра, остатки колбасы, мятая упаковка майонеза, надкусанный шоколадный батончик и учебник химии за 10-й класс. Маркиз — наглый рыжий котяра, запрыгнул на стул и потянулся когтистой лапой в тарелку, надеясь украсть лакомый кусочек. От хозяина разве дождешься...

— Брысь! Паразит! У тебя полная миска корма. Иди, ешь!

Никита столкнул противного кота со стола, перехватил чайник полотенцем и налил в чашку кипятка. Запах горячего шоколада заполнил маленькую кухню. Хорошо!

За окном нудно моросил дождь. Редкие прохожие под мокрыми зонтами спешили поскорее укрыться от непогоды. Ветер трепал голые ветви деревьев. Лужи на асфальте в оспинах ледяных капель напрочь отбивали желание выходить из дому.

А впереди два выходных!

Мама с утра уехала в деревню проведать бабушку с дедом. Обещала вернуться завтра вечером на последней электричке. Никита и сам был не прочь увидеть родных, но мама, в последнее время строго следившая за его здоровьем, остерегалась тащить ребенка за город в «жуткий холод». «Ребенок» фыркал и недовольно бурчал, но подумав, согласился. В селе по такой погоде из хаты точно не выпустят, а дед обещался через неделю приехать проведать единственного внука лично.

Час назад позвонил Сенька — ему родители таки разрешили ночевать у приятеля, и Пономарев грозился притащить второй ноут, чтобы «разнести Кузнецова в пух и прах по сети».

Так что мерзкая ноябрьская слякоть не могла испортить хорошее настроение. Холодильник был забит продуктами, на компе — новая игрушка, вечером придет Сенька. Красота!

Хотя для полного счастья хотелось бы разобраться с чертовщиной, которая творилась последнее время. Жить эта самая чертовщина вроде не мешала.

Пока.

Если не считать дурацкого обморока на школьной линейке (пренеприятное, знаете ли, ощущение, потерять сознание на глазах у всех), и жутковатого происшествия в парке. Встреча с призраком только что погибшего человека. Это…как-то…слишком.

Хотя, несомненный плюс тоже имелся. После памятного звонка в Канаду Никита перестал считать себя сумасшедшим.

Этот, как его, Михаил Васильевич, внимательно выслушав сбивчивую речь незнакомого паренька, долго молчал, сопел в трубку — то ли просыпаясь, то ли переваривая информацию. Задал пару уточняющих вопросов, сдержанно поблагодарил и поинтересовался, можно ли при случае увидеться с Никитой. И все. Короткий деловой разговор. Даже как-то обидно. Он, можно сказать, переживал, старался передать послание точь-в-точь, не упустив ни единого слова. Ну да ладно!

Гораздо больше волновало исчезновение волка, он не появлялся больше недели. Никита привычно оглядывался по дороге в школу и обратно, вздрагивал от вида ярко-голубых курток и синих пальто, надеялся, что вот- вот из-за угла покажется хищная зубастая морда — бесполезно.

Глюк пропал.

Не то чтобы это сильно огорчало — кто знает, чего ждать от призрачного монстра! Только в душе поселилось странное чувство — противное, как заноза, и изматывающее, как недолеченный зуб. Гремучая смесь из тревоги, досады, растерянности, любопытства и… тоски.

Объявился волк в супермаркете, когда Никита с мамой затаривались продуктами. Вечер пятницы. В магазине не протолкнуться. После рабочей недели люди торопились домой, нагруженные свертками и пакетами. Очереди возле касс, веселая музыка, громкие разговоры, смех…

Зверь возник перед огромной витриной с мясом. Выглядел он неважно, синяя шерсть потускнела и свалялась, бока ввалились, хвост висел жалкой мочалкой.

От неожиданности Никита чуть не опрокинул тележку с покупками. И пока мама выбирала курицу и котлеты, он, сделав вид, что шнурует кроссовки, присел за башней из зеленого горошка и подозвал волка едва заметным кивком. Глюк подошел, пошатываясь от слабости, тяжело, совсем по-человечески, вздохнул, и устало лег на пол, положив лобастую голову на лапы.

— Ты чего? — испуганно прошептал Никита, оглядываясь по сторонам, — Глюк! Ты…это…живой?! — Кузнецов неуверенно коснулся острого синего уха. Ухо было ледяным.

— Пойдем домой, только… веди себя хорошо, договорились?

Глюк кивнул, не открывая глаз.

Войдя в квартиру, он долго принюхивался, топтался в коридоре, осторожно заглянул на кухню, где мама собиралась готовить ужин, фыркнул, решительно развернулся и поплелся прямиком в комнату Никиты. Там по-хозяйки запрыгнул на кресло, покрутился, устраиваясь удобнее, и наконец, затих.

— Ну, знаешь ли! — возмутился Никита, сам не зная чему.

Волк не шевельнулся, — он спал.

Ночевка в квартире явно пошла зверю на пользу. Утром Глюк выглядел намного лучше, шерсть отливала синевой, исчезла пугающая худоба.

Уходить волк не спешил, нагло перебрался на кровать и валялся на ней до самого вечера, с интересом наблюдая за хозяевами. Мясо и колбасу, принесенную тайком от мамы, не ел, воду не пил. Обалдевший кот передвигался ползком, шипел и прятался под шкафом — рыжий негодник, в отличие от людей, призрачного зверя видел и боялся.

К вечеру волк исчез также внезапно, как и объявился.

*********

Идиллию субботнего завтрака нарушил внезапный телефонный звонок. Номер был чужой. Мальчик поставил чашку на стол, вытер руки полотенцем.

— Да. Слушаю.

— Никита Романович Кузнецов? — голос в трубке был смутно знакомый...

— Д-да!

— Меня зовут Михаил Васильевич Горевский. Вы мне звонили не так давно. Мне хотелось бы встретиться. Если вас не затруднит. Я сейчас недалеко от вашего дома. Тут на углу кафе…

Вдох-выдох, вдох-выдох…

Нужно взять себя в руки, успокоиться. Это просто звонок.

Просто человек.

Просто прилетел из Канады и хочет поговорить о своем отце.

Мертвом отце!

Вдох-выдох...

— Я могу рассчитывать? — выдержав вежливую паузу, переспросил Горевский.