На той стороне себя...

Глава третья

«Зелёная сова» постепенно заполнялась посетителями. Ленивая тишина сменилась весёлыми голосами, смехом и шумом выдвигаемых стульев.

Горевский расплатился по счету и ушел, оставив Никиту наедине с двумя нетронутыми пирожными. После разговора с канадцем аппетит разгулялся не на шутку, и Кузнецов, недолго думая, слопал оба шоколадных бисквита.

Даже ложку вылизал.

Помогло слабо.

Желудок требовал чего-то более существенного. Надо бы по дороге забежать в супермаркет, прикупить на ужин жратвы.

В холодильнике, конечно, есть и борщ, и котлеты. Только вдруг на двоих не хватит. Сенька — проглот ещё тот!

Все!

Пора домой!

Никита накинул успевшую высохнуть куртку, подхватил с подставки зонт и вышел на улицу.

Дождь прекратился.

Вечерний сумрак окутывал город пеленой холодного тумана. Высокие фонари отражались в лужах тусклыми желтыми пятнами. Черные ветви деревьев и слепящие фары машин, запахи бензина и прелых листьев, горького дыма сигарет и мокрой земли — запахи поздней осени.

На другой стороне дороги, пытаясь спрятаться от ветра за рекламным щитом, маячил Сенька. Вид у приятеля был одновременно несчастный и загадочный: подбородок закрывал поднятый высокий воротник, шапка натянута по самый нос, замёрзшие ладони новоявленный шпион спрятал в рукавах куртки.

— Пономарь, ты давно тут торчишь? — крикнул Никита, перебегая дорогу. — Чего внутрь не зашел?

— За тобой, идиотом, слежу, — пробурчал Сема недовольно. — Ты мне что по телефону сказал? Мужик стремный! Вдруг маньяк или уголовник какой? Никто ведь не знает, где ты шляешься. Один я! Он тебя в машину запихнет, и — тю-тю! Я тут больше часа стою. Замёрз, как собака, пока вы там чаи гоняли.

Он жалобно шмыгнул носом.

Никита с сочувствием и восхищением глянул на друга. Это ж надо! Он только что вышел из уютного кафе на ноябрьский холод, а уже тянуло нырнуть обратно в тепло. А этот любитель приключений на свою… голову, столько времени мокнул под дождем ради его, Никиты, безопасности!

Блин, заболеет сто пудов!

Хотя…Тренер не раз повторял, что Сеньку лопатой не перешибешь.

— Ладно, Никитос, пошли домой, жрать охота! Я, кстати, из-за погоды ноут дома оставил. Так что за компом я первый сижу.

— А давай сначала в магазин зайдем, — замялся Никита. Хотя до ближайшего супермаркета рукой подать, но тащить замёрзшего друга просто так не позволяла проснувшаяся некстати совесть. — С меня пицца и бутылка колы.

— С двойным сыром и охотничьими колбасками!

— Кола?

— Пицца, придурок!

Они зашагали к торговому центру.

Через небольшой парк со стриженными вечнозелеными кустами, пустующими детскими горками и коваными фигурками зверей. Безлюдные дорожки, темные лужи, скрип одиноких качелей, редкие тусклые фонари. Хотелось поскорее пройти это унылое место и выбраться на ярко освещенные улицы, окунуться в привычную суету большого города.

— Ну чего молчишь? Рассказывай! Вы там пару часов трындели, — не выдержал долгой паузы любопытный Сенька.

— Да особо нечего рассказывать, — Никита натянул капюшон, прячась от надоедливой мороси. — Этот Горевский — мужик серьезный. Не маньяк и не уголовник. За мертвым дедом…ну, отцом своим, очень тоскует. Прям видно.

— А чего от тебя хотел?

— Он просек, что я того деда в жизни не видел и хотел знать, откуда у меня номер телефона…ну и все остальное.

— А ты?

— Что я?

— Кузнец, из тебя что, каждое слово тянуть за хвост? — Сенька сердито толкнул друга кулаком в плечо. — Я его от маньяка спасал, а ему облом рассказать нормально!

— Я…знаешь, я ему все рассказал!

Сенька резко остановился и вытаращился на приятеля как на полоумного.

— Совсем сдурел?! А он?

Никита тоже притормозил, хмуро огляделся. Глюка нигде не было. Волк исчез ещё там, в кафе. Вышел вместе с канадцем, через двери, и пропал. Зверь уходил и возвращался, повинуясь каким-то своим, непонятным правилам. Если у призраков есть эти самые правила.

Вспомнилось, как Глюк появился едва живым в том самом супермаркете, куда они направлялись…

— Алле! Никитос, отомри! Чего — опять мертвяков увидел?! — нарочито бодро выпалил Сема.

Кузнецов зябко передернул плечами. Ещё раз глянул вокруг и тихо ответил:

— Он, прикинь, поверил! Сразу. Сказал, что ждал чего-то такого. Типа, чертовщины. Говорит — видел шаманов. Там. Где он живёт. Ну и наслышан о всяких таких…

— Шаманах? — нервно хохотнул Пономарев.

— Да ну тебя! Давай дома поговорим! Я все расскажу. Правда. Сядем нормально — и расскажу. Я замёрз и жрать хочу.

Дальше шли молча. Снова накрапывал дождь, раскачивались и скрипели ветви старых клёнов, окончательно стемнело. Пономарев подозрительно оглядывался, даже хотел что-то сказать, но потом махнул рукой и поспешил за другом. Они свернули за угол и наконец-то вышли на многолюдный проспект. На свет.

Около магазина теснились на парковке машины, громко играла веселая музыка, мигала разноцветными огнями реклама.

Народу, несмотря на паршивую ноябрьскую погоду, было немало. Выходной есть выходной.

*******

— Фууух! — Сенька откинул мокрый капюшон и стянул с головы шапку. Густые волнистые волосы — предмет тайной гордости Пономарева. Но сейчас пряди облепили круглую физиономию и висели жалкими сосулькам. После долгой слежки в сумерках под проливным дождем и дороги через безлюдный парк шумный торговый центр казался самым безопасным местом в мире. И правда, что может произойти на виду сотен посетителей, в присутствии охранников и десятка камер наблюдения?

Разве что Глюк неожиданно заявится. Но, кроме Никиты, зверя все равно никто не видит. Так что можно выдохнуть и спокойно купить продуктов к ужину.

Пономарев бодро отправился заказывать пиццу. Настроение у него заметно улучшилось — Сема любил шумные места и веселые компании. Его крепкая дружба с малообщительным замкнутым Кузнецовым поначалу удивляла весь класс.