На той стороне себя...

Глава восьмая

В полупустом салоне было восхитительно уютно. Тихо играло радио. Компания дачников-пенсионеров увлеченно обсуждали затянувшуюся непогоду. Водитель, седой усатый дядька, не церемонясь, курил прямо в кабине.

— От же, молодёжь! — пробурчал он добродушно. — В такой ливень и по кладбищам шляться! Романтики, блин!

— А мы не шлялись, мы ведьму ловили. Теперь сдавать везем в…эту… инквизицию, — с серьезным видом выдал Пономарев.

Водитель затянулся сигаретой, задумчиво окинул взглядом двух долговязых парней и невысокую темноволосую девушку в мокрой куртке, скривился и молча сгреб мелочь за проезд.

— Он шутит, — Никита нетерпеливо подтолкнул друга в спину. — Никого мы не ловили. Просто гуляли.

Кира насмешливо фыркнула и, приветливо улыбнувшись водителю, добавила:

— Конечно, шутит. Мелкие они еще меня поймать.

Дверь с шумом захлопнулась, и автобус наконец тронулся.

****

После промозглого ноябрьского холода тепло рейсовой маршрутки растекалось по телу сонным блаженством. Никита откинулся на спинку кресла, вытянул замерзшие ноги и устало прикрыл глаза. Размеренный гул мотора, монотонный шорох дождя по крыше и приглушённые голоса пассажиров…

Он и не заметил, как задремал.

Или не задремал…

Просто в одночасье привычный мир дрогнул и поплыл вереницей тающих образов, потек невесомыми ручейками запахов, зашептал беззвучными голосами поздней осени. Мир был ярким и бесцветным, пронизанным бесконечными нитями жизней — судеб, мир смеялся над глупым мальчишкой, щёкотал нос волчьим мехом, летел вперёд.

Автобус резко тряхнуло на колдобине.

От неожиданности Никита клацнул зубами, ойкнул и …открыл глаза.

Сколько же он спал? Час?

Минуту?

Исчезла изматывающая усталость, согрелись пальцы на ногах. Даже аппетит проснулся.

Волчий.

Никита зевнул, растер ладонями лицо и огляделся. Кира стряхивала с волос дождевые капли, Сенька беззвучно матерясь пытаясь повесить мокрый зонт на поручень. Зонт соскальзывал и падал. Пономарев, плюнув на приличия, кинул зонт на пустующее кресло. На серой обивке сиденья тут же растеклось темное пятно.

— Никитос, ну ты даёшь. Не успел сесть, и сразу храпишь! — Сенька дурашливо толкнул друга плечом и повернулся к девушке. — Ты как нас нашла? И чего вообще приперлась?

Отвечать Кира не спешила, бережно вынула из уха диковинную серьгу, подержала ее на ладони и аккуратно спрятала во внутренний карман куртки. Затем вопросительно глянула на Никиту.

— Ты… это… нечего так смотреть, — возмутился Пономарев. — Кто вчера тебя первый заметил? Я! Кто Кузнеца дважды в отключке подбирал? Я! Кто глючному волчаре имя придумал? Тоже я! Так что, давай, колись. А то сдам в инквизицию!

Кира выразительно поморщилась.

— Вчера я заметила вас около кафе. Увидела зверя и офигела! Пошла следом. В супермаркете вы меня заметили и сбежали.

— Мы не…— начал было Никита, но Сенька перебил друга.

— Погоди, Никитос, — он в упор уставился на спутницу. — Вот так случайно оказалась около кафе? В жуткий ливень? Не верю! — он вальяжно откинулся на спинку сиденья, картинно нахмурил брови. Затем, бросив дурачиться, подался вперёд. — Ты сегодня выследила нас за городом, на кладбище. Вчера — караулила возле «Совы». Зачем?

Кира отвернулась, провела пальцем по запотевшему стеклу, грустно улыбнулась и, все так же глядя в черный провал окна, тихо призналась:

— Знаешь, иногда хочется пообщаться с такими же психами.

Сенька хмыкнул, но промолчал.

— И много…психов ты знаешь? — так же тихо спросил Никита.

— Троих. Раньше ещё тетка моя была, но она умерла пару лет назад. Ещё один чудик от водки сгорел зимой. И все.

— А как ты меня нашла?

— Пару дней назад заметила в городе. Правда, случайно, — Кира бросила рисовать на стекле и обернулась к парням. — Точнее, заметили мои… девочки. Ты шел по улице и разговаривал со своим Глюком, думал, что рядом никого нет. Вот я и захотела поближе рассмотреть такое чудо. Незнакомый пацан запросто трындит со здоровенным хищным духом. А тот бежит за ним, как щенок. Только что хвостом не виляет и не подпрыгивает от радости.

Никита задумался. Вечером в прошлый четверг он возвращался домой с тренировки. Голодный и злой.

Глюк держался рядом, терпеливо выслушивая жалобы на тренера, рассуждения о горячем супе, омлете с жареной колбасой и предстоящих тестах по английскому, грустно вздыхал, дёргал ушами, даже разок боднул башкой в бок.

То ли сочувственно, то ли насмешливо.

Людей рядом не было.

Никита точно помнил.

Он же не идиот — огляделся по сторонам. Проверил.

— Силы особой я в тебе не чую, — продолжала Кира увлеченно, — никто из наших о тебе не говорил. И, прости, конечно, но ты совсем не похож на того, кто способен приручить такое страшилище!

— Глюк не страшилище! — оправдывался Никита. — Он ничего плохого не делает. Никого не трогает. Просто ходит за мной, и все. Пропадает и возвращается, когда хочет. Появился в конце лета. Я тогда чуть не сдох от гриппа и…вот.

Кира недоверчиво прищурилась. От пристального взгляда темных глаз стало неуютно.

— И где он сейчас, ты не в курсе? И позвать не можешь?

Никита отрицательно мотнул головой.

— А зачем сегодня потащился на кладбище? — не унималась девушка.

— Проведать могилу отца, — быстро нашелся Кузнецов.

Признаваться в том, что он однажды разговаривал с мертвецом и наивно надеялся встретиться с папой, не хотелось. Как и рассказывать о странных снах-видениях.

— Ну да, вот так просто пришел проведать! И в трансе валялся! Да глубоком таком. Качественном. А твой Глюк зубы на меня скалил. Этот олух не видел, — она кивнула на Пономарева. — А я, знаешь ли, испугалась!

— Ну и сидела бы дома, — не выдержал Сенька.

— Ладно, — Кира примиряюще махнула рукой. — Ты не врешь, просто не договариваешь. Может, и правильно...