На том краю темноты

Глава 3

Эхо прошлого

Я проснулась уже около пяти.Спустившись вниз я прошла в сад.
Дверь на задний двор поддалась с тихим вздохом. Я сделала шаг за порог, и первый же вдох оказался болезненным. Воздух после дождя был таким густым, влажным и наполненным запахами озона и мокрой коры, что он буквально резал легкие. Казалось, мои легкие разучились дышать чем-то, кроме застоявшегося комнатного тепла.
Я медленно дохромала до бассейна. Ортез тихо клацал по бетонным плитам, нарушая тишину сада. Вода в бассейне была неподвижной, темно-синей, усыпанной редкими желтыми листьями.
Я села на край шезлонга, глядя на пустые кресла вокруг. Раньше, в «той» жизни, мы часто собирались здесь всей семьей. Папа мастерски управлялся с грилем, мама смеялась, пытаясь спасти свои салфетки от ветра, а я… я была счастливой. Я закрыла глаза, и на мгновение мне показалось, что я слышу запах папиного маринада и звон маминого бокала. Но я открыла их — и увидела лишь холодную гладь воды и чужой забор.
— Керри? — тихий голос снизу заставил меня вздрогнуть.
Рядом стоял Джек. В руках он держал пластмассового робота, у которого печально болталась одна рука. Малыш смотрел на меня серьезно, без тени той давящей жалости, которой меня окружали взрослые.
— Он перестал сражаться, — Джек протянул мне игрушку. — Ты ведь носишь броню, ты должна знать, как починить его руку.
Я взяла робота и осмотрела его.
Аккуратно вставив шарнир на место до негромкого щелчка.
— Готово. Теперь он снова в строю, — я попыталась выдавить подобие улыбки.
Глаза Джека загорелись. Он схватил меня за пальцы своей маленькой, липкой от сока ладошкой.
— Пошли! У меня там катастрофа. Пазл рассыпался, и я не могу найти хвост динозавра. Дэни сказал, что ты умная, ты найдешь.
Я не успела возразить. Он тянул меня с такой настойчивостью, которой невозможно было противостоять. Мне пришлось встать и, тяжело опираясь на него и на перила, подняться по лестнице к нему в комнату.
Комната Джека была завалена игрушками, но посреди ковра действительно лежал гигантский пазл — сотни пестрых кусочков, которые казались мне хаосом. Мы опустились на пол. Моя больная нога ныла, вытянутая на ковре, но Джек этого не замечал. Он просто совал мне в руки фрагменты картона.
— Вот этот! Смотри, тут чешуя!
Следующий час прошел в странном забытьи. Я сидела на полу, перебирая кусочки пазла, и это монотонное занятие неожиданно успокаивало. В комнате Джека не было вакуума. Здесь было шумно, пахло карандашами и детским Мы болтали о его садике,о друзьях,о том что он хочет собаку,но родители против,что не любит брокколи.О том как они ездили в зоопарк.О всякой ерунде.С ним я забываюсь.Мне не так больно.
— Нашла, Джек. Вот твой хвост, — я протянула ему нужную деталь.
Он радостно взвизгнул и приладил кусочек на место. В этот момент я поймала себя на мысли, что за последний час я ни разу не подумала о тишине.

Когда я подняла взгляд от пазла, воздух в легких внезапно превратился в густой свинец.
В проеме стоял он.
Роуэн!?
Мир вокруг меня на секунду схлопнулся.
Я забыла, как дышать. Шок прошиб меня от макушки до кончиков пальцев. В голове зашумело: Роуэн!! Это правда он!? Здесь. Так близко.
Его взгляд — темный, колючий, совершенно непроницаемый — прошелся по мне, как сканер. Он задержался на моем бледном лице, на мешковатой кофте, в которой я тонула, и, наконец, упал на мою ногу. На этот уродливый, массивный ортез, который выставлял мою инвалидность напоказ.
Я почувствовала, как по щекам пополз жар. Мне захотелось провалиться сквозь землю. В его глазах я увидела не радость встречи и даже не старую дружбу. Там была холодная, колючая стена.
Это был не тот мальчишка,которого я помнила. Передо мной стоял мужчина — высокий, широкоплечий, в черной футболке, перепачканной маслом, и с таким выражением лица, будто его только что заставили смотреть на крушение поезда.
Мои пальцы, сжимавшие картонный кусочек пазла, онемели. Сердце, которое два месяца едва билось в ритме замедленного пульса, вдруг сделало яростный, болезненный толчок, ударив в ребра.

Меня накрыло волной противоречий, от которых закружилась голова. С одной стороны, внутри всё болезненно сжалось от дикой, почти невыносимой тоски — мне хотелось сорваться с места, забыть про ортез и просто убедиться, что он настоящий. Спросить как его дела,как он?
А с другой — навалилась удушающая неловкость. Мне стало стыдно. Стыдно за свою беспомощность, за эту железную конструкцию на ноге, за свою бледность и за то, что я теперь живу в его доме на правах «бедной сиротки».
Он был моим лучшим другом. И он же был для меня абсолютным незнакомцем.
Между нами стояло не просто время. Между нами была лишь тишина. Я смотрела на него и не знала, имею ли я право улыбнуться ему, или мы теперь — две разные вселенные, которые столкнулись по ошибке.
Роуэн не шевелился. В его глазах отражалось то же самое: шок, смешанный с чем-то похожим на гнев и глубоко спрятанную боль.
Джек заметил брата,и радостоно понесся к нему на руки.
— Роуэн! Смотри, Керри нашла хвост! — радостный крик Джека прорезал тишину, как нож — натянутую струну.
Звук его имени, произнесенный вслух, подействовал на меня как пощечина. Я быстро опустила голову, пряча лицо за волосами, и судорожно вцепилась в край ковра. Вакуум, который Джек так успешно разрушал последний час, вернулся, но теперь он был другим. Он был наполнен электричеством и невысказанными словами, которые застряли у нас обоих в горле полтора года назад.
Я чувствовала его взгляд на своей макушке. Он не уходил. И это молчание было громче любого крика.
—Я пойду...,— с трудом встав произнесла я,почти не слыша своего голоса.
Я рванула к выходу, но травмированное колено, затекшее от долгого сидения на полу, отозвалось резкой болью. Я пошатнулась, едва не задев плечом дверной косяк.
— Керри! Куда ты? — Джек, соскочив с рук брата, бросился за мной и вцепился в подол моей толстовки. — Мы же не доделали! Тут еще лапа осталась и... и ухо! Посмотри!
Он размахивал в воздухе деталью пазла, преграждая мне путь. Его маленькое личико было полно искреннего недоумения. В его мире всё было просто: если ты начал собирать картинку, ты обязан ее закончить. Он не понимал, что моя картинка рассыпалась на части давным-давно, и никакие кусочки картона не склеят её обратно.