На Вербной улице светит солнце

12

До самого вечера Дима был в полиции. Были там и Дина с Пашей. Небольшой кабинетик с деревянным столом и видавшем виды диванчиком встретил их приятным запахом крепкого кофе. К заваленному бумагами и папками столу подошел лейтенант Жихарцов. Высокий, он чуть горбился и прихрамывал на левую ногу. Светлые волосы на затылке уже начали редеть, а над губой и по скулам топорщились недружные волоски. Дима заметил, что лейтенант чуть жмурится при моргании. Лицо у мужчины было уставшее, под глазами круги. Он задавал вопросы – Дима молчал.

Дина не плакала. Казалось, за этот день слёзы уже вымыли из её лица все краски и эмоции. Крепко сжав челюсти, она вымученно улыбалась Паше, и малышу было этого достаточно. Он игрался с цепочкой на шее матери, пока не заснул.

– Пожалуйста, поймите. Он не такой, – снова шептала Дина.

– Мы уже сделали запрос, Дина Павловна, – отвечал полицейский, понизив голос. – Драки в каждой новой школе.

– Он не... Мама умерла, – Дина скривилась как от резкого удара в живот.

Мелкие слезинки упали из ее глаз. Она закрыла лицо одной рукой.

Жихарцов – молодой человек, которому еще не было и тридцати – с шумным выдохом выбрался из-за стола и подошел к Дине. Он присел перед ней на корточки.

– Давайте я ребенка возьму. А вы умойтесь и выпейте воды, хорошо? – проговорил он шепотом. – Потом отпущу вас домой.

Дина кивнула и бережно передала Пашу в протянутые руки мужчины.

Дима сидел на небольшом диванчике, глядя в одну точку пустыми глазами. Он видел только лицо Дины с дрожащими губами, с глазами, полными страха и непонимания. Он снова и снова слышал ее слова: “Ты же обещал мне”.

– Ну и подсуропил же ты сестре, Димка, – сокрушенно прошептал полицейский с малышом на руках.

Дима понимал это. Но ещё он понимал, что по-другому было просто нельзя.

В тишине кабинета часы слишком громко чеканили «тик…тик…тик…», до слуха Димы доносилось мерное сопение Паши.

Жихарцов прижал к себе ребенка и стал неумело покачивать его.

– Он сказал мне: «Лучше свою сестру так мацай», – тихо проговорил Дима.

– Почему именно сестру? – едва слышно спросил Жихарцов.

Дима промолчал. Через мгновение в кабинет вошла Дина. Она шагнула к мужчине и протянула к сыну руки, но полицейский прошептал:

– Я вас отвезу, возьмите, пожалуйста, мой портфель.

Дина не возражала. Она слабо кивнула и неслышно прошагала к стулу Жихарцова.

У подъезда мужчина снова взял Пашу на руки и помог донести малыша до квартиры. Вернув ребенка, Жихарцов как-то неловко погладил плечо Дины.

– Дина Павловна, все будет хорошо.

Взгляд Дины оставался пустым и отстраненным.

– Спасибо, – отозвалась она, кивая.

***

Валерий Жихарцов, дослужившийся до лейтенанта полиции к двадцати семи годам, мог бы быть действительно хорошим полицейским. Он был исполнительным и обязательным, добрым и совестливым, но именно эти качества сделали лейтенанта Жихарцова в глазах начальства мальчиком на побегушках. Он выполнял обязанности участкового, работал с бумагами и разбирался с несерьезными делами. Иногда приходилось даже заменять инспектора ПДН.

В личной жизни мужчины тоже не ладилось. Все девушки пропадали, не объясняя причин – кто через неделю, кто через месяц. И, пожалуй, Валерий уже привык и даже ждал, на какой же день очередная решит уйти. Последние отношения продлились почти год – довольно приличный срок – но закончились так же безрадостно. Именно тогда мужчина решил больше не искать отношений.

Наутро после затянувшейся беседы с Карнауховыми Валера проснулся в хорошем настроении. Он чувствовал приятное волнение, предвкушение чего-то большого. Лежа в постели, Валера вспоминал Дину Павловну. Как она показалась в коридоре, как сидела перед ним. Слезы и измотанность никоим образом не портили ее красоты. Нежное лицо с тонкими чертами обрамляли светлые кудряшки, словно нимб на иконах. Блестящие темно-карие глаза, тонкий изящный нос, припухшие от слез губы. Они приобрели ярко-розовый оттенок, а верхняя губа была совсем ровной, без ложбинки. Валера еще не встречал таких губ. Чем-то Дина напомнила лейтенанту Амели из одноименного фильма. Она точно не была похожа ни на одну из его прошлых девушек – совсем не его типаж. Мужчина был равнодушен к блондинкам, и предпочитал девушек с формами.

Он знал, что скорее всего ничего плохого ее брату не грозит. Беседа с полицией, штраф, максимум – постановка на учет. За такое не садят. Кто действительно попадет под раздачу – так это физрук. И все же бедной девушке с ее несдержанным братом тоже не придется сладко.

Из приоткрытого окна, плотно занавешенного шторами, доносились писк тормозных дисков и хруст гравия под колесами. Почувствовав запах табачного дыма, Валера поднялся и закрыл окно. Сегодня даже вечно курящий на балконе сосед не раздражал его. Мужчина думал о том, что снова увидит Дину. Да, обстоятельства не самые приятные. Но ведь все проходит – и это пройдет. А Дина останется.

Жихарцов глотнул кофе, заев его куском сыра, ополоснулся под холодной водой – ему нравилось так приводить себя в чувства по утрам – гладко выбрил лицо и через час уже садился в машину, свежий, одетый в тщательно выглаженную форму. В участке и не вспоминали о Карнауховых. В конце города уже под утро мужчина зарезал свою подругу, четыре ножевых в живот и одно в грудь. Пьяный подросток избил собственного деда – сломал два пальца.

Жихарцов работал с бумагами в своем кабинете, когда к нему без стука зашел дежурный:

– Валера, тут… – парень прикрыл дверь и продолжил, – баба к тебе. По вчерашней драке.

Лейтенант сделал над собой усилие, чтобы подавить улыбку. Сердце екнуло – Дина. Мужчина закрыл папку и проговорил делано устало:

– Пусть зайдет.

Вопреки ожиданиям Жихарцова в кабинет вошла совсем другая женщина. Гладкие черные волосы зачесаны в высокий конский хвост, глаза жирно подведены карандашом. Невысокая, пышная, с расстегнутыми на груди пуговицами блузки.