На Вербной улице светит солнце

13

Говорят, ничто не вечно под луной. Это неправда. Вечно Время. Изнашивается тело, проходит любовь, рождаются и гибнут цивилизации, но Время – вечно. И только оно взирает на земную Жизнь своим бесстрастным оком, только оно – вселенское мерило добра и зла, справедливости и милосердия. Время уносит в вечность и радость, и боль, и счастье, и страдание. Человек проходит один и тот же путь триллионы триллионов раз снова и снова, а новизна – лишь иллюзия.

Говорят, что мы приходим в этот мир, чтобы прожить свою вечность счастливо. И это правда. Даже в самой черной бездне можно разглядеть слабый луч света.

Дина сидела на кровати, поджав под себя ноги. Она смотрела на спящего сына и прислушивалась к его дыханию. Плотно задвинутые шторы пропускали немного света, и всю комнату окутывал оранжево-серый полумрак.

Чтобы отвлечься, Дина перегладила чистые вещи Паши, чего не делала уже несколько месяцев. Теперь в комнате уютно пахло свежевыглаженным бельем.

Девушка никак не могла перестать думать о словах Жени. Она всегда винила себя за случившееся. Если бы кто-то спросил, о чем она больше всего мечтает, ответ был бы простым – вернуть все назад. Но как же Паша? Ведь она счастлива быть его мамой, счастлива, что он появился на свет здоровым. А вернуть назад все, значило вернуть и Пашу. Кощунство.

По коже пробежали мурашки, и к горлу подкатил комок. Дина долго убеждала себя, что выдумала все произошедшее в тот день. Теперь она почти верила в это. Но иногда по ночам, стоило ей остаться совсем одной, правда настигала девушку, сталкивая в бездну страха и отчаяния.

“Этот человек сделал со мной… но Господь подарил мне тебя”

Дина никогда не думала о Паше, как о его сыне. Он только ее, и точка.

Мысли блуждали от прошлого к настоящему, от сына к Диме.

Дина не злилась на него. Нет. Она чувствовала стыд и вину перед братом. Если его посадят – это только ее вина. Полицейский сказал, что все будет хорошо, но это только слова.

Дина боролась с собой. Пришло время рассказать. Рассказать всем то, во что не смогла поверить даже мать. Вопросы, как пчелы, крутились и жалили один больнее другого. Как начать, какие подобрать слова, а если не поверят, если не получится? А если… А если Диму посадят из-за ее страхов и опасений?

Паша захныкал во сне, и Дина медленно положила руку ему на животик. Мальчик почмокал маленькими губками и успокоился.

Холодный пот прошибал от одной мысли о том, чтобы открыть рот и произнести это вслух. Ещё и при абсолютно посторонних людях.

От этих мыслей разболелась голова. Дина опустилась на подушку и закрыла глаза.

***

Дима брел по улице, пиная носком кроссовка камни. Сегодня в школе он снова чувствовал себя, как герой Кинга. Джон Коффи из «Зеленой мили». Правда в этот раз он и действительно был виноват. Дима понимал, что избил Носа справедливо, но в груди скреблось раскаяние. Он мог врезать ему разок. Хорошенько. Но не так… Впервые Дима испытал такую ярость, когда отключается сознание.

Он не хотел видеть Веру, Женю, одноклассников, учителей. Сообщения от девушки оставались непрочитанными, звонки неотвеченными. Женя написал единственное: «Если что – звони», Дима не ответил и ему.

Мысль о возможном лишении свободы выбивала землю из-под ног. Было одиноко и очень страшно. Мимо проносились машины, разбрасывая из-под колес гравий. Солнце ещё грело, но под курткой парень чувствовал озноб. Дима был одет в коричневую клетчатую куртку и красную шапку, из-под которой торчали волосы.

Он не заметил, как ноги принесли его в заброшенный парк. Из чащи веяло прохладой. Листья совсем облетели, и деревья стояли почти голые. Ели свечками возвышались над черными остовами дубов и кленов. Дима ступал по земле, как по ковру. Терпкий запах прелой листвы успокаивал, и парень медленно шагал, вдыхая ароматы осеннего леса полной грудью.

Дима шел, погруженный в свои мысли, пока не оказался на краю парка. В одном месте листья утопали в воде. Дима вспомнил – лесное озеро, куда однажды его привела Вера. Опустившись на корточки, Дима стал осторожно вычерпывать из озерца листья. Холодные и скользкие, они прилипали к пальцам. Ледяная вода заставила поежиться. Очистив озеро, парень поднялся и вздрогнул от неожиданности. За его спиной стояла Вера.

Не говоря ни слова, девушка прошла и встала нарочито далеко от Димы. Он стоял, разглядывая желтую изнанку кленовых листков. Оба молчали, не решаясь заговорить.

Дима честно признавался себе, что говорить ему не хочется. Он молча побрел к выходу, и Вера бросила ему в спину:

– Ты такой же как все.

– О чем ты? – не понял Дима.

– Сам знаешь, – ответила Вера, не глядя на собеседника.

Сегодня она выглядела как-то блекло. Бледное лицо, желтая шапка на тусклых волосах, серое пальто и гигантский шарф в цвет шапки. Даже игривая родинка под глазом напомнила Диме муху и заставила внутренне поморщиться. Глядя на девушку он понимал, что все прошло. Сердце не трепещет, а воспоминания об объятиях и поцелуях совершенно не трогают.

Дима пожал плечами и двинулся дальше. По лицу Веры текли горячие слёзы, и она стирала их рукой в черной перчатке, шмыгая носом. Девушка тайно надеялась встретить Диму. Надеялась, что он объяснится. Скажет, что его поведение совсем не связано с её отказом, но лишь получила подтверждение своим опасениям. Вера достала телефон, открыла страничку Димы и нажала на кнопку «добавить в черный список».

– Такой же, как все… – прошептала она.

Когда парень скрылся из виду, Вера добрела до фонтана и тяжело опустилась на скамейку. Она достала альбом, карандаш и стала по памяти рисовать свое маленькое лесное озеро среди опавших листьев и мха, смахивая с листка слёзы.