На Вербной улице светит солнце

14

Женя добежал до подъезда, где его ждала София. Соседский мальчишка в синей курточке и рыжей меховой шапке копал лопаткой землю в клумбе, бубня себе под нос какое-то стихотворение.

Гладиолусы уронили свои безжизненные стебли, кое-где ещё торчали бурые увядшие соцветия. Женя вдохнул поглубже.

– Привет! Я уже замерзла, – посетовала София, но в голосе слышалась радость.

– Привет. А чего не ушла? – спросил Женя.

Щеки девушки порозовели. Она поджала губы и поправила волосы.

– Контрольная скоро.

– Пойдем, только я сначала позвоню.

Оказавшись в квартире, Женя выждал пару минут и позвонил в больницу ровно в назначенное доктором время. Он стоял на кухне и, ожидая ответа, сбивал облупившуюся краску с оконной рамы.

– Так, – прозвучало в трубке. – Вы внук, да?

– Да-да, – встрепенулся Женя.

– Так. Ну, состояние у бабушки вашей плачевное, говорить о чем-то пока рано, – проговорил усталый голос врача. – Завтра посмотрит кардиолог и скажет точнее.

– Когда мне можно звонить? – спросил Женя упавшим голосом.

– Каждый день в это время звоните, я, если буду на месте, все вам расскажу.

– Ей ничего не нужно?

– На данный момент – ничего.

– Спасибо… – проговорил Женя, стараясь сдержать набежавшие слёзы.

– Надейтесь на хорошее. Молитесь, если умеете, – отозвался врач заботливым тоном и положил трубку.

Женя почувствовал, как задрожал подбородок, слезинка оставила блестящий след на щеке. Парень поспешно вытер лицо и, дотянувшись до пачки, достал одну сигарету.

Он собирался закурить, когда услышал приближающиеся по скрипучему полу шаги.

На кухню вошла София.

– У тебя что-то случилось? – осторожно спросила девушка.

– Нет, – ответил он, собравшись с духом. – Пойдем, позанимаемся, раз пришла.

Женя положил сигарету на подоконник и прошагал мимо Софии.

В комнате он уже выставил табурет и сидел, задумчиво водя пальцами по макушке.

Девушка опустилась рядом и проговорила, открыв портфель.

– Хм-м, учебник забыла.

Ее щеки залил румянец. Она искоса смотрела на Женю, который никак не отреагировал на ее слова.

Шумно выдохнув, парень проговорил:

– Иди тогда домой, позанимаемся в другой раз.

Уголки губ Софии чуть заметно поползли вниз. Румянец схлынул, и девушка грустно добавила:

– А, вот он. Просмотрела.

Занятие прошло хорошо, как и прошлое. Но Женя отметил, что девушка явно загрустила. Она не улыбалась найденному решению, не покусывала кончик ручки. Сегодня она сосредоточенно работала, слушая каждое его слово, а когда Женя закончил занятие, бросила в портфель вещи и тут же встала.

– Спасибо, – сказала София, не глядя на Женю и протянула ему заготовленные деньги.

– Угу, – отозвался парень. – Ты чего сегодня грустная такая? – спросил он, чуть склонив голову.

София бросила быстрый взгляд исподлобья.

– Мне… нравится один парень, – начала девушка. – А я ему, видимо, нет.

– Парни, – хмыкнул Женя. – Ты подойди к нему и спроси. Или напиши.

– А тебе я нравлюсь, – вдруг спросила София.

– Мне? Да не думал как-то, – удивился Женя. – Ну я это я. А ты ему напиши.

– Напишу… – тихо отозвалась София, грустно улыбнувшись.

Закрыв за девушкой дверь, Женя убрал деньги и вернулся на кухню, чтобы выкурить сигарету. Он смотрел в окно и вдруг увидел появившуюся на тротуаре Софию. Рыжие кудряшки, кожанка, портфель. Девушка медленно шагала среди других прохожих, а потом вдруг обернулась. Она подняла голову и посмотрела прямо на Женю, стоявшего напротив незанавешенного окна. София помахала Жене рукой и побрела дальше, уже не оборачиваясь.

“Странная девчонка”, – подумал парень.

***

Мать Носа не собиралась спускать все на тормозах. Для Димы был назначен школьный профилактический совет, и женщина представляла себе, как будет защищать себя и своего сына от этого семейства.

– Там и отец, наверное, такой же, раз сынок позволяет себе кулаки распускать, – говорила она в телефонную трубку. – Небось по дому летает вместе с мамашей.

С другого конца доносились слова одобрения и поддержки. А Маргарита продолжала:

– Таким животным место в тюрьме… Буду писать в прокуратуру, я думала, его и без этого упекут.

Через пять улиц и проспект Ленинского комсомола Дина сидела на кухне и думала, думала… она репетировала речь перед зеркалом, проговаривала у плиты, одевая Пашу на прогулку, укладывая малыша спать. И всякий раз, дойдя до момента, когда она всё-таки садится в машину, Дина не могла сдержать слез. Рот непроизвольно кривился и слезинки сбегали по щекам. В груди жгло огнем… А уже завтра нужно будет говорить вслух. Может быть, закрыть глаза? Выпить валерианки? Просто… не прийти, и будь, что будет…

Дина запустила пальцы в волосы и лбом прижалась к холодной столешнице. Она старалась дышать медленно, чтобы успокоиться – ведь скоро должен был проснуться Паша. Девушка почти не спала этой ночью, долго ворочалась, не в силах остановить поток мыслей.

Вдруг она открыла глаза и подняла голову – в дверь тихонько постучали. Дина прошла по коридору, не скрипнув ни одной половицей и посмотрела в глазок. Внутри все рухнуло: за дверью стоял лейтенант Жихарцов.

Дина открыла замок и впустила мужчину.

– Здравствуйте… – громко приветствовал он, и Дина тут же приложила к губам палец, – … Дина Павловна, – шепотом договорил Валерий, зажмурившись.

– Здравствуйте. Что-то случилось?

– Я приехал поговорить с вами перед завтрашним мероприятием.

Дина помогла мужчине снять куртку, которая оказалась достаточно тяжелой, и повесила ее на вешалку. Прихожая сразу наполнилась ароматом мужской туалетной воды, смешанным с едва уловимым запахом пота и вишневой жвачки.

На кухне она предложила Жихарцову чай и принялась заливать чайный пакетик кипятком.

Валерий сел, по-хозяйски расставив ноги в черных носках. В маленькой кухне пальцы его ног касались тумбы с раковиной. Дина поставила перед ним кружку и опустилась на соседний стул.