На Вербной улице светит солнце

18

Женя удобно расположился в мягком кресле, вытянув ноги. Здесь все было по-прежнему: чистота и уют, картины, кубки. Сегодня в окно, занавешенное тюлем, смотрело тяжелое свинцовое небо, и все пространство было окутано холодной серостью. Птицы за окном молчали, не было слышно гула машин, скрипа рессор во дворе, детского смеха – мир будто замер в ожидании чего-то.

В углу комнаты на холсте Женя разглядел набор линий и штрихов – новый набросок. Парень усмехнулся и отпил энергетик из жестяной банки.

Дима вошел, осторожно притворив за собой дверь. Опустившись на пол у кровати, он вынул из стола блестящую синюю упаковку и достал две последних сигареты. Одну он протянул Жене и зажег зажигалку.

Женя с наслаждением затянулся и подняв подбородок выпустил в потолок столб дыма.

– Новая? – спросил он тихо, кивая на мольберт.

– Заказчица, – вполголоса отозвался Дима. – Никак не выйдет из головы, – улыбнулся парень, отпивая из банки.

– Ого, да ты настоящий кобель, – хихикнул Женя,

– Иди ты, – засмеялся Дима и лягнул друга пяткой.

Кресло шумно скребнуло пол, и парни на секунду напряглись, прислушиваясь, не проснулся ли Паша.

– Мы с Соней поступать будем вместе, – проговорил Женя и наклонился к пепельнице.

– Все серьезно? – поднял брови Дима. – Куда решили?

– Она говорит, что компы – это будущее. Информационные технологии, – начал Женя. – Я в этом нихрена не понимаю, у меня и компа-то никогда не было, – засмеялся парень. – А ты куда?

– Мечу в Питер, но на всякий рассмотрел варианты попроще. Буду реставрировать картины, – торжественно проговорил Дима. – Как подумаю, дух захватывает.

– Ага, безумно интересно, аху… просто, – шутливо съязвил Женя.

Дима снова хотел пнуть его, но, занеся ногу, передумал.

– Питер далеко, – задумчиво произнес Женя.

– Не страшно, будет повод посмотреть культурную столицу.

Женя задумался на секунду и сделал последнюю затяжку.

Щелкнула входная дверь, зашуршали пакеты, звякнула молния сапог. Тихие шаги проследовали по коридору, и стало слышно, как Дина возится на кухне.

– Как вы? – спросил Женя.

Дима пожал плечами, вбивая в пепельницу окурок.

– Нормально. Лучше, – исправился он. – Динке как будто это было нужно…не знаю, рассказать. Чтобы ей поверили, чтобы услышали. Она будто выдохнула.

– А ты?

Дима не успел ответить. Его прервал едва слышный стук в дверь.

– Мы тут, заходи, – вполголоса отозвался он.

Дина вошла, и Дима на долю секунды опешил. Девушка собрала волосы в высокую прическу, подкрасила губы и подвела брови. Она была одета в длинное платье голубого цвета, парень не помнил такого. Щеки разрумянились, и, увидев брата, Дина не могла сдержать улыбки.

– Привет, мальчики… – выдохнула она.

Девушка лучилась счастьем.

– Дим… спасибо, что Пашу уложил. Ты так выручаешь, – заговорила она. – Я обед собираюсь делать, хотите что-нибудь?

– Да не особенно, – медленно проговорил Дима, глядя, как Женя пожимает плечами.

– Знаете, погода такая хорошая, – продолжала Дина, и ее речь казалась бессвязной.

Девушка подошла к окну и отвела в сторону тюль.

– Снег выпал наконец!

Дима озадаченно глянул на Женю. Дина наблюдала, как за окном кружатся и тихо опускаются на промерзшую землю первые снежинки.

Она вспомнила мальчика, с которым встречалась давным-давно, теперь уже в прошлой жизни. Его звали Кирилл.

Стеснительный, неловкий заика. Но стоило ему перейти на английский – речь лилась без единой запинки. Они гуляли по набережной скованной льдом реки, тогда так же долго не было снега. Внезапно на плечо Кирилла опустилась снежинка. Они остановились и Дина приблизилась, чтобы рассмотреть, а Кирилл подумал, что девушка хочет его поцеловать. Их губы неловко встретились, теплые, неумелые. После секундного поцелуя оба испуганно глянули друг на друга. В этот день Кирилл подарил ей кудрявого плюшевого мишку, который так и остался на антресоли в старой квартире. На следующий день после своего первого поцелуя Дина села в машину к нему.

На мгновение она увидела свое отражение в окне Диминой спальни и поймала себя на том, что не чувствует боли, как раньше. Хрупкие снежинки быстро превратились в крупные, тяжелые хлопья. Уже не было видно соседнего дома, даже клен через дорогу едва виднелся – только непроглядный снегопад. Дина сморгнула слезы и обернулась.

– Валера предложил выйти за него замуж, – проговорила она и подняла руку.

На безымянном пальце сидело изящное золотое колечко с блестящим камушком в центре.

– Я согласилась, – прошептала Дина.

Пушистый снег тепло укутал улицы, деревья и дома. Хлопья тихо ложились на плечи краснолицего мужичка в фуфайке, укрывали крышу ярко-розовой шестерки в дальнем дворе, пустую клумбу, где еще недавно цвели и благоухали гладиолусы. Снег гнул к земле колючие ветви елей в парке за “Олимпом”, он надежно укрыл лавочки, фонтан и Верино озеро.

Бабушка Таня сидела за столом на кухне. Она, как в детстве, сучила ножками в теплых носках и улыбалась, взглядом провожая быстрый полет тяжелых белых хлопьев за окном. Уютный запах жареных пирожков с картошкой витал в квартире и в подъезде. Во дворе по Кирпичной малыши лепили снежки и с громким визгом бросали их друг в друга. Их раскрасневшиеся счастливые личики были похожи на грудки степенных снегирей, занявших свои места на голых ветвях ясеня.

У полицейского участка лейтенант Жихарцов огляделся, поднял к небу лицо и открыл рот, куда тут же угодило несколько ледяных хлопьев. Мужчина улыбнулся, сильно зажмурившись, и зашагал к крыльцу под хруст свежего снега.