На вершине бывает жарко

3

На следующий день её снова вывели из камеры, и явно не на очередной ужин, хотя обошлись без наручников, но и показная мягкость и любезность отсутствовали. Солдаты держались бесстрастно, по-уставному. Она прошлась по ним взглядом, ища кого-нибудь знакомого. Ни одного. Кстати, и того бойца, который два дня назад, ещё перед ужином с Мирваном, приносил ей питьё и, помнится, сделал комплимент её пению – довольно своеобразный комплимент – больше не появлялся. Что же он тогда сказал?.. Ах, да, что-то вроде «Вот ведь чудесный голос!.. Разве петь – не получше занятие, чем война? Вы же можете».

Она тогда улыбнулась и как можно более вежливо уточнила:

– Ты считаешь свою профессию настолько дурной, что ею можно заниматься лишь от отчаяния, когда больше ничего не умеешь?

Солдат, помнится, смутился.

– Да то ж я, а вы ведь женщина, знатная дама.

– А что, для женщин и знатных дам мир предлагает какое-то другое пространство для жизни? Или всё равно живёшь в том, что есть? И приходится вертеться, правда? И защищаться.

Он замолчал, будто вспомнил о чём-то, поспешил уйти. И больше не появлялся. Кира подозревала, что у солдата могли возникнуть серьёзные проблемы. Можно предположить, что охране запрещено разговаривать с пленницей. А этот забылся, поддался вспышке любопытства. Вряд ли ему это спустят с рук.

Киру привели в просторную залу, тоже смахивающую на ангар (наверное, на этой базе других и не было), и на пороге нужного гипсово-пластикового закута она едва не споткнулась. Лицом к лицу с Мирваном стоял Кенред, по правую руку от него, на полшага позади, был Этелер, по левую – Райвен. Кенред, казалось, и не говорил с Роком, лишь смотрел на него, и взгляд этот был тяжёлым, как кирпич, поднесённый к носу. На Киру он взглянул не сразу, а лишь когда её подвели ближе, и тут женщина заметила лёгкое дрожание вокруг его фигуры – словно нагретый воздух устремляется вверх. Она слегка выдохнула.

– Я уж испугалась, что ты тут вживую, – сказала она.

Кенред смотрел вдумчиво, вопрошающе – и очень напряжённо.

– Нет. Не вживую. – Он внимательно осмотрел её с ног до головы. – Как ты?

Кира слегка развела руками, радуясь, что такая возможность есть.

– Более или менее. Здорова. В порядке.

– Что с тобой делали?

– Был один допрос. Без дополнительных мер воздействия. Просто задавали вопросы. Ещё был один разговор. Всё.

Он слегка кивнул.

– Ты получаешь необходимый уход? Помощь?

– Да. Всё есть.

– Дома всё хорошо. Не беспокойся.

– Отлично. – Она тепло улыбнулась. Краем глаза заметила недовольное беспокойство Мирвана и не удивилась, что он подал знак солдатам, и те перехватили её, настойчиво увели прочь.

Кенред проводил жену взглядом. Взгляд с каждым мгновением наливался тяжёлым холодом, и когда канцлер обратил его на Рока, уже без малого обладал силой удара. Но Мирван умел держать удар, тем более от Кенреда. Он даже позволил себе слегка растянуть губы в усмешке.

– Это шаг без возможности к отступлению, ты должен понимать.

– Я бы на твоём месте воздержался от угроз.

– При чём тут угроза, если я пытаюсь воззвать к твоему здравому смыслу?

– Это уловка хитреца. Разговоры о совести и чести начинаются тогда, когда больше сказать нечего – верно, господин канцлер? Вам придётся дать мне то, что я хочу, если вы желаете вернуть вашему сыну его мать, и разговорами о смысле не обойдётся.

Кенред с каждым мгновением становился всё холоднее. Сейчас он вообще больше не напоминал живого человека.

– Я могу выпустить тебя и самых близких твоих людей. Не больше двадцати человек.

– Всех!

– Это невозможно.

– Тебе решать, Ярим. Цена известна. И не пытайся меня убедить, будто ты чего-то в этой империи не можешь сделать. Нет желания – так вернее.

У канцлера дёрнулся глаз.

– Я ожидал, что ты умнее и не станешь повторять эту чушь.

Мирван лишь пожал плечами.

– Только ты определяешь, что готов сделать ради жизни своей жены. Убеди Меллгрея. Ты это можешь. Придумай, почему вести войну в Явде будет удобнее. Придумай что хочешь – это твоё дело.

– Я не могу выпустить всю твою армию. Тебя и двадцать человек по твоему выбору. Это самое большее.

– Думай. У тебя есть время до завтра.

– Если ты всерьёз хочешь от меня каких-то волшебных результатов, то зачем загонять в угол коротким сроком? Что я могу успеть за такое время?

– В твоих интересах успеть.

– В твоих интересах подождать и получить результат. Он тебе вообще нужен?

Мирван сузил глаза, но в его ожесточении Кенред ощутил намёк на уступку. Он ждал, оставаясь бесстрастным не только внешне, но и внутренне. Не имело значения, что он будет чувствовать – всё упиралось только в то, удастся ли ему получить отсрочку. Будет отсрочка – будет шанс. Именно отчаяние привело его в такое состояние, что он больше не боялся самого худшего. Он с печальным исходом смирился – только смирение хоть отчасти могло помочь.