На вершине бывает жарко

9

Негодование в свой адрес – разрушающее переживание. Но всё, что пыталось разрушать Кенреда, заставляло его действовать по-боевому. И он собрался, временно выкинул все посторонние мысли из головы и полностью ушёл в исполнение обязанностей. Полночи он проработал, навёрстывая упущенное, а утром велел ординарцу облачить его в парадный мундир и достать все значимые награды. Человеку Киры, раз он так ей дорог, следовало оказать всё возможное уважение. В церемониальном герцогском зале ему не пришлось долго ждать – Кира явилась вскоре, облачённая в белый мундир, в котором представлялась ко двору и участвовала в коронации, и выглядела она уже намного лучше, чем накануне. А следом привели и капитана, тоже одетого парадно.

И в отступление от традиций его даже не поставили на колени сразу. Приговор, зачитанный яримским легистом, он выслушал стоя. Вряд ли Кира могла это оценить, но, угадывая настроение герцога и его супруги, все окружающие (в том числе и палач с мечом в ножнах, застывший статуей у стены) проявляли к обречённому преувеличенное почтение, словно он и сам был аристократом.

Когда легист замолчал, Кира вдруг поднялась с кресла и спустилась по ступеньке прямо к Эдельму. Кенред слегка напрягся.

– Я благодарю тебя за службу, за всё, что ты для меня сделал, за то, как поддерживал, – ровно и довольно звучно произнесла она. – Я не имею к тебе никаких претензий, и ты уходишь без единого пятна на твоём добром имени.

– Благодарю вас, моя госпожа, – произнёс капитан. – Для меня было честью служить вам!

– И это хороший урок для меня, – помолчав, добавила она чуть тише. – Мне никогда не следует забывать, чего стоят мои свобода и жизнь. Я это запомню… Прошу вас. – Она отступила на шаг, но не вернулась в кресло, так и осталась стоять перед Эдельмом.

А капитан понял её правильно – он опустился на колени и несколько мгновений с улыбкой смотрел ей в лицо. Эта улыбка говорила больше, чем могли бы сказать слова – все в этом зале принимали правила игры, и трагедией происходящее было только для одного человека – Киры. Эдельм, понимая это и желая смягчить её переживания, вряд ли осознавал, что делает только хуже.

Когда с него сняли китель, он опустил голову. К тому моменту меч уже был вынут из ножен и через несколько мгновений с одного удара прервал жизнь капитана. Палач сработал безупречно. Кира так и не отвела взгляда – только вздрогнула.

И осталась стоять, глядя, как кровь ползёт по каменным плитам.

– Полагаю, похороны завтра, – произнесла она наконец.

– Прости, я не смогу на них присутствовать, – подошёл Кенред. – Мне сегодня же необходимо отбыть в войска.

– А, понимаю. Конечно… Тогда, полагаю, и мне нужно готовиться к переезду в Аутуру.

– Нет. Это небезопасно для Адрефа – такой переезд и пребывание там.

– О… Да. Тогда, возможно, в столицу?

Кенред на миг задумался.

– Пожалуй, ты права. Но процедуру переезда необходимо будет тщательно подготовить. Я распоряжусь. И да – тебе нужно будет назначить личного телохранителя. Или хотя бы распорядиться насчёт того, кто будет заниматься этим временно, пока ты примешь решение.

– Поняла. Сделаю. Ещё хотела спросить насчёт заседаний Ассамблеи – готовятся какие-нибудь важные решения? Мне нужно что-нибудь знать заранее?

Кенред смотрел на неё с сомнением.

– Проблем хватает, но я полагал… Думаю, в курс дела тебя лучше всего введёт Орсо. Я сообщу ему, что ты скоро будешь в столице, и он подготовит для тебя материалы. Но я думал, ты предпочтёшь немного отдохнуть.

– Нет уж. За дело. Так будет намного лучше.

Кенред отбыл в Изевек ещё до обеда, обеспокоившись только передать своим яримским офицерам, чтоб не мешали его жене распоряжаться, если она будет держаться в стороне от принципиальных вопросов. На большее времени ему не хватило. И без того, когда он отправлялся в путь (в прицелом ещё заглянуть в Генштаб – было о чём побеседовать с маршалом Талемом), ему только сообщили о нападении на переход, и это не слишком его обеспокоило – нападение было уже шестым по счёту, все предыдущие благополучно отбиты – а когда добрался до форта Изевек, его ждало известие, что операция противника развивается. И эта формулировка показалась ему настораживающей.

– Что значит «развивается»? – рявкнул он.

– Переход дважды был запущен, – растерянно ответил офицер. – Наши могут сейчас только наблюдать, пробиться к пусковой аппаратуре или самому переходу не получается.

– Да твою ж… Как это вообще получилось?!

– Противник атаковал три огневые точки и оружейную шахту, пустил в ход химические вещества и сразу после того бросили в бой своих солдат в защитных масках.

– Что за химические вещества?

– Сперва агрессивные порошки, повредившие металлические решётки и попортившие часть аппаратуры защитных систем, а потом отравляющие вещества.

– Что они захватили? Покажите! – Кенред нервно постукивал костяшками по столу, пока для него готовили свежую голографическую карту. – Что Абидин предполагает делать? И что было предпринято для контроля над воздушным пространством?.. В смысле – ничего?! Об этом мне, что ли, нужно думать? Передайте командиру моё неудовольствие!.. Хотя нет, подождите! Не надо передавать. Ещё мне не хватало, чтоб он запаниковал. Пусть внесут в личное дело, а пока никаких оценок. Потом узнает.