На вершине бывает жарко

17

Киру в отличие от остальных курсантов сразу же отпустили домой. Её у входа встретили телохранитель, Оноим с запечатанным переносным сейфом, внутри которого лежал её браслет, а также аппаратура, при помощи которой вновь подтверждалось действие её личных печатей, и Иуста с документами. Дела графства не ждали, да и яримские проблемы накапливались. Пока Киру везли в особняк, она успела пролистать накопившиеся документы и даже ответить на часть сообщений. Она не чувствовала усталости, но понимала, что тут же свалится, стоит ей только добраться до постели. Поэтому поспешила разобрать самые важные дела, в особняке отказалась от ванны, быстро приняла душ, сбегала навестить сына, после чего, глотнув бульона, разрешила себе расслабиться.

И, понятное дело, даже не запомнила, как нырнула в постель и уснула. Просто раз – и уже утро, к ней вернулось сознание вместе с чувством голода, такого, что впору требовать свиную ногу с картошкой, а не дурацкие венские вафли, которыми только баловаться подобает.

Разделывая великолепную сочную говяжью котлету, Кира обратила внимание, что вместо прежнего телохранителя у двери стоит Крей. Женщина в недоумении посмотрела через стол, пытаясь понять, в том ли дело, что она как-то умудрилась просмотреть мужа, или его в столовой действительно нет. Оказалось, что нет, Кира завтракала в обществе Крея и двух слуг, и только.

– Эм-м… Его светлость уже в Метрополии? Я и не знала.

– Да, генерал вернулся этой ночью, – шевельнулся Крей. – Он рано утром отправился в Генштаб. На общее совещание.

– А ты почему не при нём?

– Я ему пока не нужен. Ваш телохранитель попросил срочный отгул по семейным обстоятельствам, и кроме меня ему на замену не нашлось никого другого. Я согласился поработать полдня.

Кира хмыкнула и придвинула вазочку с деликатесным маслом. Намазала на котлету.

– Даже не знаю, как к этому относиться. Ну, ладно.

– Он вам тоже не нравится?

– Как тебе сказать… Наверное, нормальный парень. Мне сейчас вообще ни один не нравится. Они, знаешь ли… То есть скорее это я им не по нраву. Трудно так тесно взаимодействовать с человеком, которому ты поперёк горла.

Крей нагнул голову, словно собирался брать преграду лбом.

– Я был бы рад служить вам. Вашим телохранителем.

Женщина покосилась на него – наверное, добродушнее, чем обычно. Как можно было в плохом настроении, когда поедаешь отлично прожаренную, сочную и нежную котлету – это блюдо просто безупречно удавалось герцогскому повару! А ещё к нему подали великолепный салат…

– Крей, ты же знаешь, как я к тебе отношусь.

– Знаю, мэм. Постараюсь это изменить. Вы знаете, я неплохой боец и приличный охранник. И меня вам будет совсем не жалко в случае чего. – Кира удивлённо округлила брови, но Крей был совершенно серьёзен. – Обещаю – я не допущу, чтоб вы хоть раз ещё попали в плен или пострадали в нападении. Я уверен, что могу.

Она долго рассматривала собеседника, словно искала хоть тень насмешки или признаки подвоха в его лице.

– Слушай, давай серьёзно: мне вот вообще ни к чему в ближайшем окружении человек, который будет предан скорее моему мужу, чем мне. Ты понимаешь?

– Конечно, мэм. Но вы ведь можете попросить меня у его светлости. Он меня отпустит, я с радостью принесу вам присягу, и тогда уже вам не придётся сомневаться в моей преданности. Вы полностью будете определять мою судьбу. По своему усмотрению.

Кира отложила вилку и нож.

– В каком смысле – «попросить»?

– Я принадлежу к сословию воинов рода, а не земли, и служу роду, которому присягаю. Моё право – отдать свою жизнь и волю во власть того правящего вельможи, которого я пожелаю видеть своим господином. Я готов принести присягу вам. – Крей кривовато усмехнулся. – Тогда, если пожелаете, сможете отплатить мне за всё, в чём я перед вами провинился. Вы будете полностью в своём праве.

У неё округлились уже и глаза.

– Ты серьёзно?

– Более чем.

– М-м… Понятно. Я подумаю. Обещаю.

– Благодарю вас, мэм. – И намертво замолчал.

Котлета почти закончилась, салат был ополовинен, и Кире наконец-то полегчало. Она пригубила холодный чай, откинулась на спинку кресла и задумалась – ненадолго. Её размышления прервал шум снаружи. Смутно припомнив, что голоса звучали и раньше, женщина отодвинула чай, встала и подошла к окну. И, уже по-настоящему обеспокоенная, оглянулась на Крея.

– Что это вообще?.. А, ну да, ты этого знать не можешь. Сообщи Оноиму, чтоб подошёл.

– Я сообщу, мэм. Но и так могу сказать, что это. Эти люди приходят к особняку уже третий день подряд.

– Да? А зачем?

– Видимо, желают побеседовать с вами, мэм.

Кира слегка отпрянула от окна и нахмурилась.

– Побеседовать. Понятно. Ну ладно… Побеседуем. – Она вернулась к столу, закинула в рот последний ломтик котлеты и нервно одёрнула на себе китель.

Она ждала, что Крей воспротивится её решению выйти к людям, столпившимся у ограды особняка, но он и не подумал – просто пристроился за её правым плечом, словно всё так и должно было быть. Кира вышла из дверей ещё со смутным ощущением дежавю, однако та ситуация в Аутуре не имела с нынешней ничего общего. Люди по ту сторону ограды не выглядели агрессивными и, стоило ей показаться, даже притихли, перестали махать руками. Зато оживились представители СМИ – этих она уже научилась отличать – как рыбки к корму, прихлынули ближе к воротам, распихивая тех, кто помешал им.