На вершине бывает жарко

18

Когда она вернулась в особняк, то встала перед зеркалом и несколько минут смотрела в отражение, не видя ни себя, ни того, кто стоял рядом. Потом её немного отпустило, и, успокаиваясь, Кира рассеянно стала разглядывать сгладившиеся шрамы на своём лице, выбившуюся из «хвостика» прядь, воротничок кителя и свои неприятные ледяные глаза. «Тебе нужно поспокойнее реагировать на публику, – подумала она. – Тебе же ничего не угрожало».

– Вы подниметесь в столовую, мэм? – осведомилась Иуста. – Его светлость как раз туда спустился. Он только что прибыл из штаба.

– Прибыл? Как?

– На ветроскате, мэм.

– Да? А я не видела…

– Посадочная площадка – на крыше, – корректно подсказала секретарша.

– А-а… Ну да. Вспомнила… Ты записала приглашение на встречу? Я успею туда попасть?

– Я могу сдвинуть немного вашу встречу с консуларом и совещание с камерарием, тогда можете успеть.

– Пожалуй… Интересно будет их послушать.

Кира уже совершенно не хотела есть, но всё-таки поднялась в столовую. Кенред уже был там, как обычно невозмутимый, он посмотрел на жену примерно так же, как перед тем – на порцию венских вафель с малиной, которую поставил перед ним Авдек. Ну, может быть, чуть приветливее.

– Доброе утро. Сегодня ты поздно… Я, кстати, уже смотрел записи с полигона.

– О, господи… Ну давай, громи.

– За что? Неплохо сделано. Хоть я и не понял, зачем ты решила действовать, словно в настоящем бою.

– Я решила, что раз мне обозначили боевую задачу, так и следует поступать.

– Тебе дали учебную.

– М-м… Ну, да.

Кенред спрятал улыбку за одним из активных экранов.

– Материалы показали и его величеству. Ему понравились кое-какие твои… приёмы.

– Я действовала не одна… Кстати, я вспомнила наш давешний разговор об адъютанте.

– Наметила себе кого-то?

– Именно. Одного из курсантов, видимо, будущих лейтенантов.

– Вот и хорошо.

– Только есть одно затруднение – он довольно… симпатичный.

Кенред слегка приподнял брови. Но как-то довольно спокойно. Похоже, вафли интересовали его намного больше, чем молодой смазливый лейтенант, могущий оказаться в окружении его жены.

– Тогда тебе стоит проследить, чтоб юноша как можно скорее женился.

– Этого будет достаточно?

– Вполне.

– О, тогда я хотела спросить ещё кое о чём. Вернее, попросить.

– Попроси, – удивился он.

– М-м… Ты согласишься отдать мне Крея?

– В каком смысле – отдать?

– Прямо моя фраза… Я имею в виду: чтоб он принёс мне присягу и служил моим телохранителем.

Кенред свёл брови.

– Он не согласится.

– Он сам мне это предложил.

– Он? – Канцлер усмехнулся. – Авдек, пригласи сюда Крея… Очень резкий поворот с твоей стороны, не ожидал. Ты же, вроде, была яростно против того, чтоб терпеть его при себе.

– Это да.

– Так что же случилось?

– Да я и сама не знаю. После Эдельма все эти мальчики рядом… всё не то. Крей, по крайней мере, уже хорошо знакомый человек. И профессионал – чего у него не отнимешь.

– И для тебя так принципиально, чтоб он присягнул тебе лично?.. Крей, её светлость предлагает тебе оставить службу у меня и принести ей присягу. Что скажешь?

– Я готов.

У Кенреда в один момент изменилось выражение лица. Он посмотрел на Крея ошеломлённо и лишь спустя несколько мгновений полностью взял себя в руки. Но за это время Кира успела слегка напрячься. Взгляд канцлера, казалось, обвинял в предательстве, а это могло иметь последствия в том числе и для неё самой… Кстати, Крей ни на миг не дрогнул. Он так и глядел спокойно и прямо, словно и не замечал реакции своего генерала, которому служил уже многие годы преданно и усердно.

И через миг лицо Кенреда замкнулось. Он взглянул на капрала холодно и сделал невнятный жест. Тот опустился на колени, и дальше Кира прослушала короткую и довольно простую формулировку отрешения солдата от личной присяги, после чего Крей опустился на колени уже перед нею. Их глаза оказались примерно на одном уровне, и она подала капралу руку. И подумала, что не так-то просто относиться к этой уже вполне привычной процедуре просто как к формальности, когда на тебя смотрят такими глазами.

Из его глаз на неё и теперь время от времени смотрела та ночь, когда они, собственно, и столкнулись в первый раз. Но с каждым месяцем это значило для неё всё меньше и меньше. Кира говорила себе, что ценит в Крее честность, прямолинейность. Он вот такой, да, и поэтому намного менее опасен для неё, чем те таинственные враги, которые сумели провернуть её пленение.

Поднявшись, Крей встал было у стены, где и полагалось находиться телохранителю, но Кира отослала его.