На вершине бывает жарко

19

Канцлер распрощался с ней, внутренне улыбаясь. Ему приятно было, что она отлично справилась с задачей. Ему, как любому командиру, льстило, что его протеже на экзаменах показала себя как следует. Он вспомнил недоумённую паузу на совещании экзаменующей комиссии в самом начале. Они явно не знали, с чего начать, но обсуждать неуместность дамы-офицера (пусть и вельможной дамы) в рядах вооружённых сил Империи больше не стремился никто. И этот факт отлично говорил сам за себя.

Кенред тогда с особенным удовольствием промолчал и с ещё большим удовольствием воспринял общее решение – присвоить звания тем курсантам, которые вышли с полигона на своих двоих, а остальным предложить вторую попытку. И реакция императора его порадовала. Меллгрей был заметно доволен его женой, а это никак не могло пойти во вред ему самому. Наоборот. Он предвидел трудности из-за последних выходок супружницы и не разделял мнение Меллгрея, что Кира выступила со своей идеей общего Парламента очень своевременно. Однако считал, что пока слабо разбирается в политике, и если император и его бывший секретарь полагают, что тут всё в порядке, значит… Значит, можно будет посмотреть.

В принципе, даже и понятно, в чём здесь выгода государя. Бурные споры, охватившие аристократическую верхушку (сам факт того, что спор вообще завязался, говорил о многом), уже сейчас раскололи её. К глубокому изумлению Кенреда у идеи Киры появились сторонники. Двое из них даже пытались связаться с нею через канцлера, чтоб обсудить ближайшее заседание Ассамблеи, но Кира как раз была на полигоне, а у Кенреда не нашлось времени. Однако он через своего секретаря ответил очень любезно, пообещал молодым аристократам встречу со своей женой – и отдал имперской службе безопасности приказ собрать об этих господах дополнительную информацию. Именно она и сообщила, что к этим двоим присоединились ещё трое сторонников.

Все они были молоды, и самый юный из них известен как ярый либерал, так что его интерес был объясним. Ещё двое шли за ним зачарованно – один по дружбе, другой из-за тесной семейной и финансовой связи, за годы и годы въевшейся в кровь. Виконт, который присоединился позже всех, как известно, имел огромный зуб на Альдахару и кое-кого ещё из верхушки. А вот симпатичный представитель семьи Делмеллир заинтересовал службу безопасности особенно.

Это был светский вертопрах, на заседания Ассамблеи ходил неохотно, только по настоянию отца-барона, скучал, едва слушал и голосовал так, как ему было велено, не вдумываясь. И тут вдруг нырнул в политику, да столь неожиданно? Наблюдатели быстро убедились, что молодой человек помимо всего прочего ещё и болтлив, причём не стесняется болтать публично. В компании друзей он довольно скоро и очень охотно поведал, что надеется со сторонней помощью скоро стать бароном, а для этого нужно будет всего лишь соблазнить графиню Аутура, а потом внимательно следить за каждым её шагом. И, само собой, докладывать о них своему покровителю. Кто именно этот покровитель? Сын барона и не скрывал – герцог Альдахара.

Разумеется, это были только слова, возможно, пустая трепотня. Служба безопасности проявила усердие и скоро представила канцлеру доказательства – нет, тут отнюдь не только слова. В своих встречах сын барона был так же неосторожен, как и в разговорах. И более того – своей неосторожностью он компрометировал и себя, и своего покровителя.

Это было больше, чем просто удача – это был подарок, которого Кенред ждал. Похоже, от ярости герцог совершенно потерял голову вместе с осторожностью. Уже за одно это Кире можно было простить её вызывающее самоуправство. Здесь вырисовывались вполне отчётливые доказательства заговора. С этим уже можно было работать.

А уж откровенный намёк герцога, прозвучавший на заседании, эта его реплика в адрес Киры… Когда Кенреду об этом сообщили, он аж подобрался, как охотничий пёс, почуявший дичь. В отдел службы безопасности, занимавшийся расследованием нападения на его жену, отправились дополнительные указания. Если бы только удалось заодно доказать ещё и причастность герцога к пленению графини, Ассамблея моментально встала бы против него…

Или нет. Всё-таки Кира – графиня в первом поколении, без родственных связей, заноза во множестве ступней. Может, многие посчитают такой поступок доблестью со стороны Альдахары, а вовсе не преступлением.

Что ж, весьма вероятно, этот аргумент не сработает. А вот как штрих к картинке – пойдёт.

Кенред уже мысленно стал сопрягать в уме, за кого из собратьев-аристократов, ввязавшихся вместе с Альдахарой в заговор, браться в первую очередь и с какой стороны. То, что сын барона наболтал после шести кружек пива, заполнило почти все белые пятна. Поскольку большая часть его пьяной болтовни отлично стыковалась с информацией из других источников, то и оставшиеся сведения следовало считать стоящими внимания. Уж детальной-то проверки они наверняка заслуживают.

Картина вырисовывалась впечатляющая. Герцог Альдахара определённо потерял терпение. Он устраивал встречи у себя в особняке, обсуждал и свою коронацию, и должности канцлера, госсекретаря, высокого маршала, прочие ключевые посты. Примерно тогда же просочилась информация о том, кому именно поручено прикончить Кенреда. Трудность была в том, что если Ярим намеревался сохранить в тайне от Альдахары свою осведомлённость (а он намеревался), то не мог приказать сразу схватить злоумышленника. Даже заметно усилить свою охрану не мог – моментально стало бы заметно. Нужно было выжидать и делать вид, будто никто ни о чём не догадывается.

Именно теперь он болезненно ощутил отсутствие рядом Крея. Конечно, Крей – не панацея от успешного нападения, но он действительно отличный телохранитель, и с ним за плечом канцлер чувствовал бы себя спокойнее. Теперь же спину буквально сводило от ожидания удара. Он вёл себя как обычно, даже в свой особняк ездил и ночевал дома, как всегда, потому что попытки поступать иначе могли обеспокоить злоумышленников. Конечно, тем самым он отчасти подвергал опасности жену (сын, к счастью, как раз сейчас отбыл со свитой в герцогство, это Кенред сумел устроить), но зато всё выглядело очень и очень убедительно.