На вершине бывает жарко

21

Кира нашла супруга на его личной террасе, куда можно было попасть только из его спальни или из помещения прислуги. Кенред уже был ощутимо под хмельком, поэтому на неё посмотрел с прямолинейным, совершенно откровенным раздражением. На Крея же – с настоящим ожесточением.

– Убирайся, – коротко велел он, глядя на своего бывшего денщика и телохранителя.

Кира поняла его правильно.

– Иди, Крей. Подожди снаружи. – И когда он ушёл, просто и без затей поставила на столик бутылку крепкого вина. – Налить тебе?

– Зачем ты здесь?

– Ну, ты тогда ко мне пришёл, я вроде как возвращаю долг. Опять же – получается, мы квиты.

Он криво усмехнулся.

– Я знал, что ты это скажешь.

– Вполне в духе склочной стервы?

– Нет. Потому что это правда. Да, теперь я понимаю, что ты тогда чувствовала. Довольна?

– Ни фига ты не понимаешь. У тебя тут друзей явно больше одного, да и Эдельм против меня не играл, пусть даже и ради моей собственной пользы. Несимметричная ситуация. И даже если бы вдруг – при чём тут моё довольство? Чем мне быть довольной? Я тебе такого не желала.

– Да, прости. – Он помолчал. – Прости, я был груб.

– Ничего. Я предпочитаю, когда ты прямолинеен. Я всю жизнь общаюсь с солдатами, а не с джентльменами.

– Да? Тогда я много что мог бы тебе сказать насчёт твоих выходок. Солдатскими словами.

– Так скажи. Самое время, самое настроение.

– Может, чуть погодя. Откуда ты знала, что Ардел намерен меня от тебя избавить?

– Да это же было очевидно по всему, что он говорил и делал!

– Мда… На самом деле, это было частью способа примирить меня с банками. Ардел мне прямо сказал (когда мы уже остались наедине, после того как ты ушла): ты, мол, сам велел уладить это дело, а это был единственный способ. Я действительно просил его по возможности решить проблему. Даже в голову не пришло, что он может пойти на такое и вдобавок ещё обвинить меня же в случившемся.

– Это-то понятно. Очень человеческое желание снять с себя ответственность. А банкиры посчитали ли, что договор и передача меня Року – инициатива Ардела, или уверены, что действовал ты сам?

– Я не отреагировал на их попытки пообщаться, хотя они пытались со мной связаться сразу после твоего исчезновения. И после возвращения – тоже. Сомневаюсь, что банки рискнули бы в разговоре со мной напрямую поставить вопрос о твоём устранении, тем более физическом. А вот удалить тебя от дел – возможно, такая идея наверняка ещё прозвучит.

– А-а… Ну да. А потом тебе придётся отдать обратно производства. И компенсировать убытки. Сделка, очень невыгодная в отдалённой перспективе, я б так сказала.

– В ближней тоже. Ардел знал далеко не всё о том, кто на самом деле внимательно присматривает за новыми производствами. Он, похоже, даже не догадывался о деталях, которые отлично просчитали представители банкирского сословия. Они имели наглость намекнуть, что и в случае благополучного исхода переговоров не станут претендовать на новые стратегические производства.

– Пока.

– Ну разумеется. Впрочем, присваивать их в любом случае пришлось бы через его величество, а не через меня и Адрефа, твоего наследника.

– Значит, избавившись от меня, банки рассчитывали всего лишь, по сути, вернуть себе кредитную массу Аутуры и немного старых фабрик?

– Не только. Ещё перспективные кредитные отношения с семьёй Ярим и, возможно, в будущем, с Лауш-Яримами.

– А также добиться приватизации всего, что я уже успела понастроить. Больницы, школы, училища, жилые комплексы – хватило бы для затравки. Вполне себе лакомый кусок. Налить тебе?

– Налей. – Кенред смотрел на неё намного мягче, чем в самом начале. Пожалуй, даже добродушно. – Я удивлён. Ты совсем не взбешена? Я думал, ты будешь жаждать мести, требовать Арделу суровой кары.

– Так-то Ардел и не обязан меня любить.

– Однако то, как он с тобой поступил, вполне естественно возмущает. Это подлость.

– Обычный чисто политический момент. Не удивил.

– Ты смотрю, уже совсем освоилась в политике.

– Не вполне. Но стараюсь быть спокойнее. Однако при всём понимании его резонов работать с Арделом теперь не смогла бы.

– Да. – Кенред усмехнулся очень криво. – Чисто физически не сможешь, даже при желании. Ты будешь присутствовать при его казни?

– А я обязана?

– Нет.

– Тогда лучше не стоит. И ему будет проще – без меня.

– Пожалуй. – Несколько минут они пили в полном молчании. – Вот всё-таки скажи – зачем тебе это надо?

– Что?

– Ты вошла в политику. Редко кто из женщин это делает.

– Да, верно. Знаешь, женщина как-то природно, что ли, расположена к большей осторожности. Она глубинно ощущает в себе ответственность не только за себя, но и за своих детей (даже если их у неё нет). Но ведь иногда в политике сугубая осторожность и осмотрительность как раз полезны.