На вершине бывает жарко

25

Кенред уже три дня не видел сына, поэтому, когда заглянул к нему, подумал было, что тот подрос. Малыш действительно развивался очень быстро, был бодр, и почти каждый день приносил что-нибудь новое. Адреф начинал складывать звуки в осмысленное лопотание, живо интересовался игрушками, неплохо ел и вообще очень радовал. Здоровому младенцу это не так уж трудно делать. У него были пронзительно ясные глаза, и как Кенред ни искал в нём безусловных черт брата или отца, не видел их. Он ведь не знал по-настоящему, как выглядел в детстве, и не задумывался, что сын просто-напросто повторяет его самого.

Хотя Кенредов отец, очень интересовавшийся внуком, прямо утверждал, что младенец – точная копия самого Кенреда. Только поживее, пободрее, поактивнее – что удивительно при такой возрастной матери. Ещё Гервоя очень занимал вопрос, когда же сноха снова понесёт. Даже то, какие земли достанутся в лен ему самому, беспокоило бывшего герцога меньше. Кенред дипломатично отмалчивался. Он уже отдал отцу небольшое предгорное графство, и, хоть это было маловато, не торопился «перетасовывать карты». Ещё не вполне было ясно, на каких землях нужно будет строить дополнительные производства, положиться в этом вопросе на отца он, вероятно, и может, но не очень хочет.

Играя с малышом, Кенред вдруг подумал, что теперь, когда у него есть сын, ни в его семье, ни в его жизни, собственно, ничего особенно и не изменилось. Само собой, появился ещё один человек, которого он очень любит, и это прекрасно, что теперь у него есть наследник. Но он годами страстно мечтал обзавестись ребёнком, а потому подсознательно ожидал от положения отца чего-то большего – какого-то особенного самоощущения. Однако ничего настолько уж сильно не поменялось. Жизнь как жизнь, просто в ней ещё присутствует ясноглазый карапуз, который умеет радовать самим своим существованием. Кенред поднял малыша на ладони, покрутил в воздухе. Мальчик залился смехом и задрыгал ножками в ярких штанишках. «Вот кто умеет правильно относиться к миру», – одобрительно подумал его отец.

Няня забрала у него младенца – секретарь уже напоминал из-за двери, что господина канцлера ждут его люди. Даже личному секретарю теперь было запрещено входить в детскую. Кенред очень сильно ограничил число людей, которые могли приближаться к его сыну, и всё это были люди одинокие, без связей и находящиеся под постоянным контролем. Он с каким-то даже облегчением позволил своей паранойе включиться на полную мощь после того, как похитили его жену. Теперь это уже выглядело не чрезмерным, а более чем оправданным.

Этелер терпеливо подпирал плечом стену и отлепился, едва увидел канцлера в дверях. Пристроился на шаг позади.

– Есть что-нибудь важное? – прохладно спросил Кенред, даже не замедлившись.

– Сообщение от старшего Лейма, личное. Я к нему доступа не имею. Сообщение с орбиты о попытке перехвата информационного контроля с поверхности. Сообщение из дворца.

– О чём?

– Касается обвинения вашей супруги в нападении на придворного.

– Что-о? – Кенред резко остановился, но Этелер, привычный к таким фокусам, ловко избегнул столкновения с патроном. – В каком смысле?

– В прямом, сэр. Её светлость приставила молодому сыну графа Геррехта нож к горлу.

– Почему?

– Если я верно понял, виконт попытался полюбезничать с нею. Её светлость сперва не реагировала на комплименты и заигрывания, а потом вдруг резко схватилась за оружие.

– О… Что показывает видеонаблюдение?

– Сейчас имперская безопасность изучает материал. Пока результата нет.

– Да чтоб их… Что она вообще там делала?

– Её светлость была на аудиенции у её величества, а в момент инцидента дожидалась приёма у госсекретаря.

– Она что-нибудь сделала виконту?

– Да, сэр. Поранила. – Кенред слышно скрипнул зубами. – Несильно. – Этелер прошёлся пальцами по мочке уха и сосредоточился. Канцлер терпеливо ждал, пока он дослушает. – Всё. Записи изучили. Её светлость сперва молча слушала виконта, а потом, когда он приблизился почти вплотную, вынула нож и, по её словам, зацепила кончиком край нижней челюсти. После чего сказала: «Теперь сделал шаг назад и отвалил от меня на… хрен» – и вынудила виконта отшагнуть прочь. А через несколько секунд подоспела охрана.

Кенред немного смягчился.

– Нож-то убрала?

– Как только виконт отодвинулся.

– Угм… Что решили?

– Его величество выслушал охрану, её светлость, виконта и поручил госсекретарю пообщаться с её светлостью об этикете.

– Я вижу, Меллгрея это всё скорее позабавило?

– Уверен, так и есть.

Кенред стиснул горлом несколько крепких выражений, не дал им вылететь. Сделал глубокой вдох.

– Почему, считаешь, она так себя повела? Угрозы ей, как понимаю, никакой не было – и тут вдруг агрессия.

– Думаю, её светлость просто не умеет выражать свои чувства мягче, – корректно ответил Этелер. – И его величество тут совершенно прав – достаточно будет небольшого урока поведения при дворе.

– Что ж… Конечно, я предпочёл бы, чтоб графиня демонстрировала супружескую верность как-нибудь… не столь зрелищно. Но уж что есть.