На вершине бывает жарко

26

Распрощавшись с Орсо, канцлер затребовал себе отчёт и два часа своего драгоценного времени потратил на описание двух недель жизни своей жены. Информации за эти недели оказалось много, но ничего из того, что он искал, там не оказалось. Ни твёрдых доказательств, что Кира затевает какую-то собственную политическую игру с далеко идущими намерениями, ни верных признаков, что она чиста помыслами и поглощена лишь интересами империи. Да, Кира встречалась и с представителями рабочих союзов, и с активистами оппозиции, но так и что? Разговоры их были сугубо теоретическими, обсуждения в основном касались экономики, и лишь отчасти – политики. Теоретические беседы можно было понять любым угодным образом – и как чисто умозрительное баловство, и как знак того, что процесс подготовки переворота уже запущен. Понимай как хочешь, словом.

Кира не обсуждала со сторонниками свержение императора. Она даже не касалась этой темы, пусть бы и в шутку. Но разве это о чём-нибудь говорит? Думает ли жена о подобном? Нет? Кстати, ведь и записи разговора с императором канцлер не получил. Возможно, Меллгрей поручал Кире и провокации тоже. Если да, то Кира действует просто виртуозно – вроде и провоцирует, и при этом не допускает ни одной двусмысленной обмолвки. Её вообще ни в чём нельзя упрекнуть.

Словом, Кенред закрыл досье и сказал себе, что верно тут только одно: конкретно сейчас именно он не самым достойным образом ведёт себя в отношении жены. Пока ещё супруга вправе рассчитывать на его лояльность.

Вот это верно.

Нужно было браться за планы боевой операции, уже поступившие из штаба. Аналитики согласились с канцлером, что сейчас имеет смысл заниматься именно Леймом и остатками их войск. Пришли два варианта ответного послания Лейму, и Кенред долго выбирал. Так и не выбрал, решил пока отложить и погрузился в подробности планирования. Но и здесь ему что-то не нравилось. Варианты казались идеальными… И всё-таки в чего-то в них недоставало. Лучше всего было бы взяться за дело самому и против общих ожиданий расправиться с Леймом за считанные дни, без всякой политики и стратегии непрямых действий.

Но это нерационально. Канцлер должен заниматься своим прямым делом, а не изображать из себя полевого командира и бегать за врагом по полям и лесам. Надо учитывать, что его присутствие требуется на двух заседаниях Ассамблеи, и, кстати, как минимум одно из них будет посвящено обсуждению Кириной инициативы, Народному парламенту. И он может сколько угодно не знать, что ему делать и как реагировать на происходящее. Но он должен – и прийти, и среагировать. Вот только как? В пользу идеи Парламента, потому что его выдвинула Кира и поддерживает Меллгрей? Против, потому что идея представляется ему катастрофичной?

А чёрт его знает. Каждый путь чреват болезненными последствиями. И вертись, как миноги в лукошке, ты ведь этого хотел… То есть хотел-то не этого, но должен был понимать, что именно получишь. Жизнь всегда хитрит.

Ему показалось, что как раз судьба, услышав его мысли, решила подсунуть решение. Само по себе обсуждение Народного парламента ни черта не успокаивало людей, беспорядки и стычки с войсками охранения происходили то там, то здесь. Первые волнения начались накануне дня заседания, но народ разошёлся под утро. Знать собралась в здание Ассамблеи без особых приключений, приступила к обсуждению – довольно напряжённому, злому – и вот тут-то здание и оцепила беснующаяся толпа.

Что-либо понять было сложно, но, похоже, толпа всерьёз вознамерилась просто-напросто не выпускать заседающих наружу, пока те не примут угодное ей решение. Снова… И ситуацию здорово осложняло то, что на заседании присутствовал сам император. В любой момент можно было ожидать, что у командиров гвардии не выдержат нервы, и случится страшное. Канцлер зло напрягся. Вот только этого не хватало…

А в Ассамблее тем временем вспыхнуло совсем другое обсуждение, чем планировалось вначале.

– Вы перешли все границы, графиня! – закричал один из графов, обернувшись всем телом к Кире. – Это уже слишком.

– Вы серьёзно считаете, что это моих рук дело? – с раздражением огрызнулась бледная до синевы Кира. – Предположите: зачем мне это может быть нужно? Вы считаете, что моя задача – составить политический капитал, так зачем мне сейчас его рушить?!

– Женская упорная зловредность такова, что может толкнуть и на глупость.

– Есть сколько-нибудь весомые аргументы? Нет? Так о чём мы говорим?

– Да вы рассчитываете занять место во главе нового Парламента! – вмешался ещё один представитель знати. У него был колкий взгляд и жестокий изгиб губ. И он ещё ни разу не обращался к Кире напрямую.

– Я стою за то, чтоб обладатели титулов туда даже в качестве рядовых полноправных членов не входили! Куда я, по-вашему, дену свой титул? – Она на мгновение прикрыла глаза. Видно было, что происходящее заметно вывело её из равновесия. Однако женщина пока держалась. – На черта вам искать причину проблемы во мне? Я всего лишь одна-единственная баба. Однако если народ считает, что ему что-то позарез нужно, он способен на многое. Он может представлять серьёзную угрозу, очень серьёзную, и банальной военной силой это не решить. Вы же не планируете воевать с собственным народом?

– Так вот что вы желали нам продемонстрировать, когда зазвали сюда всех этих людей! – Ещё один аристократ вскочил с места.

– Я их не поднимала. Никуда не зазывала. Я не имею такой власти над вашим народом.

– Это вы-то, глава новой партии? Какая неслучайная случайность…