На вершине бывает жарко

29

Орсо почти никогда не беспокоил Киру, когда она работала с кем-то из своих людей, и если всё-таки делал это, значит, причины были серьёзные. Поэтому, когда он, войдя без церемоний в её кабинет, сообщил, что приказал подать для неё авто, женщина нахмурилась и осторожно кивнула аутурскому камерарию, мол, вынуждены прерваться, хорошо, что почти все важные вопросы мы уже обсудили, остальное – без меня. Сами. И, чтоб не торопить старика, вышла из кабинета сама, чтоб задать Орсо все вопросы наедине.

– Что случилось?

– Вас просят прибыть в штаб. Как можно скорее. Что-то очень срочное.

– Какой штаб?

– Генеральный штаб.

– Меня вызывает маршал?

– Нет. С вами хотят поговорить офицеры оперативного управления. Лично. Уровень секретности слишком высок для удалённой конференции.

– М-м… Да что же такое произошло… Да, я знаю, что ты не можешь сообщить, даже если знаешь.

– Я не знаю.

– Ладно, если вдруг что, – она морщила лоб всё сильнее, – позаботься о моих делах.

– Будьте осторожны, мэм, – ответил он, чем обеспокоил её ещё больше.

Но Кира уже привыкла, что делать поспешные выводы не стоит. Категорически не стоит.

Пропуск для неё в оперативный отдел уже был заказан, а у входа вместе с её собственным адъютантом ждал адъютант одного из генералов отдела, ставленника и хорошего друга Кенреда. Он проводил графиню к нужному кабинету, а вот зачем её собственный адъютант поспешил в штаб – непонятно, ведь ему всё равно пришлось остаться в коридоре, за дверью. В тесном кабинете, где половину пространства занимала голографическая карта, её ждал десяток человек. Кира оглядела их с опасливым недоумением. Всё это были профессионалы и чины высокого уровня. На черта она им сдалась?!

– Присаживайтесь, – заговорил один из офицеров. – Мы должны сообщить вам о том, что аутурский переход захвачен. Вместе со станцией. Вы можете попытаться своими силами вернуть транспортную точку под свой контроль, но есть вероятность, что во время штурма станция взлетит на воздух. Та станция, которую изменникам захватить не удалось, как уже выяснилось, густо заминирована. С ней сейчас работают.

Кира осознала, насколько сильно у неё округлились глаза, и взяла себя в руки.

– Мне обо всём этом не сообщали.

– Это секретная информация. Вот сейчас мы вам сообщаем.

– И, как понимаю, аутурский переход – не единственный захваченный?

– Да. В мире Метрополии сейчас заблокированы все переходы, исходно связанные с миром Явды – это переходы шести областей: центральной, яримской, аутурской, сарнской, тайсумавской и тихильской. Четыре станции захвачены террористами, одна взорвана, а ещё с одной сейчас работают, как я уже сказал. Да, разминирование идёт, но, боюсь, дальше нужно будет работать с техникой, возможно, менять узлы, а это промедление примерно на шесть суток. Как минимум. По теперешней оценке. – Офицер смотрел испытующе. – Господин канцлер сейчас находится в Явде.

– О! – Кира скруглила брови. Посмотрела в глаза каждому – ничего успокаивающего. – При нём большие силы?

– Не так много, чтоб продержаться больше двух суток, мэм. Мы подготовили для него подкрепление и всё, что необходимо, но не можем всё это переправить.

– Где именно прозвучал взрыв?

– В Сарне. В столице сейчас работают сапёры, обстановка осложнена некоторыми обстоятельствами. Остальные переходы захвачены.

– Понятно… И что вы планируете делать?.. Нет, простите, имею в виду – вы же будете перенастраивать на контакт с Явдой какой-то из стабильных переходов, который не был захвачен?

– Мы поставили техникам такую задачу. Но произошёл глобальный сбой. Короче говоря, такая перенастройка потребует минимум две недели работы. И максимальной концентрации внимания на этой цели.

– Что? Недели? Но… И что же вы собираетесь делать?

Часть офицеров переглянулись.

– Мы ищем выход, – вмешался ещё один. – Видите ли, есть вероятность наладить связь с Явдой через одну из тех точек, которые в момент сбоя были связаны с ней. Но тут есть дополнительные трудности. Столичная станция пока недоступна для работы и даже для анализа. Отбить любой из захваченных переходов не так-то просто. Видите ли, коды сменены, так что штурмовать установочную станцию, которая находится под контролем противника и занята его бойцами на нынешнем этапе – натуральное самоубийство для любой боевой группы, даже самой лучшей. Они попросту не попадут внутрь. И в самом здании не смогут передвигаться. Понимаете?

– Но вы рассматриваете этот вариант. Значит, со столичным переходом всё не так просто?

– Всё очень сложно, мэм. Проблема в том, что и работали с ним явно более тщательно. И пока службы охраны вычищали всех потенциально подозрительных людей, противник успел там многое натворить. Именно поэтому эксперты советуют готовиться к тому, что с разминированием проблемы не закончатся. Возвращение станции к работе потребует четверо или даже более суток по оценкам.

– У герцога столько времени нет…

Собеседник кивнул.

– Нет. Тем более, что теперь, когда переходы блокированы, невозможен ни подвоз припасов, ни доставка подкреплений, явдинская аристократия безусловно воспользуется ситуацией и атакует канцлера вместе с мятежниками. У них тут есть и свои интересы.