На вершине бывает жарко

30

В ветроскате, который им предоставили, Кира заметила, с каким оценивающим интересом на неё смотрел солдат, сидевший напротив. Этот интерес выражался вполне прилично, не вызывающе и не сально, само собой. Так смотрят на людей, о которых много слышали, и теперь ждут, желая посмотреть, как те себя проявят. А может, солдат прикидывал, какие дополнительные проблемы создаст им всем плохо подготовленный член отряда, к тому же, вероятно, много о себе воображающий.

«Не волнуйся, – мысленно сказала она. – При мне дюжина парней, которые не дадут забаловать. Мигом успокоят по первому классу, уж они в этом мастера, они-то хорошо подготовлены». Женщина посмотрела на бойцов, которых отобрали Оноим и Крей. Часть из них она не помнила даже в лицо, но вели они себя вполне уверенно. И даже выражение лиц было не самым матерным. Хотя можно было себе представить, что они думают насчёт всего происходящего.

Кира посмотрела и на сержантов. Трое. И ещё командир и его помощник. Она подумала, что их личные номера стоит записать сейчас, чтоб не спрашивать потом, при перепрограммировании замков. Ей и раньше пришло в голову, что во время операции в программу, контролирующую систему безопасности, нужно будет записать не только себя и не только командира, но и ещё человека три-четыре, на всякий случай. Командира могут убить. И её тоже могут. А вот сразу всех пятерых – уже вряд ли, так что у отряда будут шансы при самом худшем варианте всё-таки завершить операцию или хотя бы уйти со станции.

Ветроскат пошёл на снижение раньше, чем она ожидала, и намного раньше, чем хотелось бы. Словно бы разом все внутренности ухнули вниз, но через миг стало спокойно, почти безразлично. Вернулось то бесчувствие, которое сопровождало её в командировках. Тогда она совсем не рефлексировала, отдыхала от сомнений, попыток угадать, правильно ли поступила, и если нет, то можно ли ситуацию исправить, и это ей нравилось. Нравилось, понятно, тоже постфактум.

Она поднялась со всеми вместе, пристроилась в группе на своё место и дальше старалась вести себя в точности как все остальные. Держаться наравне было трудно – тренированные опытные ребята несли и себя, и оружие, и снаряжение с такой лёгкостью, с такой уверенностью, о которых Кира и в лучшие-то годы не мечтала.

Транспорт высадил их всех у какой-то вспомогательной станции, под прикрытием хилой рощицы и бетонных построек, и отряд сразу же ушёл на подземный этаж через огромный вентиляционный колодец, а потом – в подземные же технические переходы. Кое-где там приходилось протискиваться поодиночке, но едва возникала возможность, парни тут же группировались по двое. Киру же окружали со всех сторон, едва появлялась возможность, да ещё и следили за каждым её шагом и каждым движением. Напряжённая, она старалась и держаться наравне, и следить за происходящим вокруг, хоть и не особо-то рассчитывала поучаствовать в деле, кроме как живым ключом. Но смотреть и слушать, понятно, было нужно, да и привычно. Во время боевой операции каждому следует быть начеку.

Довольно скоро путь им преградила дверь. Командир оглянулся на Киру, сделал ей знак – и она совсем не удивилась, что Крей и ещё двое бойцов из охраны буквально стиснули её со всех сторон, прикрывая собой, хотя ни намёка на угрозу не было. Женщина полезла к замку, думая, что вот сейчас её может атаковать разве что бетонный пол, потолок, ну, или техническое устройство, которым она сейчас занимается. Можно ли сорганизовать её охрану лучше? В нынешних условиях – нет.

Её мизинец, а точнее печать в ногте была принята благосклонно. В открывшуюся дверь нырнули первые бойцы, Кира же не торопилась. Она потратила минутку, вводя в систему новые данные и шифруя своё тут присутствие. Но это было ничего – вперёд её бы всё равно никто не пустил. А потом вынула блокнот и пометила, кого она внесла в систему и кто теперь имел доступ к этой двери.

Дальше её аккуратно вели от двери к двери, и группа вместе с её телохранителями делала это так профессионально, что не придерёшься. Уже на второй двери она сообразила, что надо бы и командира предупредить, кого именно она ввела в программу. На его вопросительный взгляд она едва заметно помахала блокнотом в воздухе.

– Я записала всех, кому дала доступ. Набросать вам копию для уверенности? – Он мотнул головой, лишь мельком взглянув на листок, и больше ни одного слова не звучало – все обходились жестами, и бойцы, и сама Кира.

Она втянулась, начала реагировать на звуки (хотя опыта боёв в помещении у неё было немного, и тому опыту сто лет в обед стукнуло, да и места были совсем другие), но в очередной раз, когда машинально вскинула оружие в направлении невнятного стука, один из солдат (не её охранник) показал ей, что не стоит, всё спокойно. Кира опустила ствол, однако не убрала за спину совсем.

Ей казалось, что внутри натянулась звучная нить, она вибрировала от любого постороннего движения или звука, предупреждая о возможной опасности. Сознание при этом было кристально чистым. Мозг полностью освободил место восприятию происходящего и реакции на него. И хоть Кира и понимала: если дело дойдёт до её стрельбы, это будет значить, вероятнее всего, что дело начисто провалено, и группа обречена, дёргаться бесполезно. Но мало ли какие бывают случайности. И дёргаться она будет всё равно.

У одного из замков она задержалась чуть дольше. Да и торопиться не имело смысла – отрядный сапёр как раз осматривал дверь на предмет «сюрпризов», вполне в этой ситуации логичных.

– Сэр! – едва слышно отсигналила она. Командир подшагнул к ней. – Могу попробовать включиться в систему видеонаблюдения.