На вершине бывает жарко

37

Предстояло награждение – уже третье из числа назначенных. Первое мог бы провести и глава Генерального штаба, не было каких-то особых правил касательно вручения Золотого меча второй степени. Но император решил на свой лад. Он приколол на скромный китель Киры и Золотой меч, и Меч Империи собственными руками. Правда, в его глазах женщина, даже желай она, ничего значимого бы не прочла – бесстрастие, сдержанность, строгость, холодность. Государь просто следовал требованиям протокола.

Но сегодня ей должны были дать Звезду доблести. Эта награда предназначалась героям Империи, настолько значимым, что в расчёт не шли ни происхождение, ни должность, ни звание или занимаемое положение. И да, за спасение императорской жизни полагалась как раз такая. Кира не была способна прочувствовать величие предстоящей церемонии, зато, к примеру, её адъютант – вполне. Он, сосредоточенный и горделивый, помог ей уложить все положенные аксельбанты и шнуры, застегнул ремешки перевязи и только тогда поднялся с колен. Поклонился.

– Мэм…

– Благодарю. Идём.

Он был горд тем, что может сопровождать её хотя бы до зала награждения, постоять у распахнутых дверей – внутрь допускались только представители знати или министры – и Кира совершенно не возражала. К тому же, он её адъютант, пусть будет поблизости. Это в рамках правил.

Двор смог вернуться в столичный дворец. Оказалось, его не слишком-то и повредили, так, кое-где подкоптили следами выстрелов, разбили мебель или предметы интерьера. Сейчас всё поспешно исправлялось, заменялось, но торжественные залы боевыми действиями вообще не были затронуты, так что зал награждений подготовили в срок и без какого-либо напряжения. И предоставили Кире возможность оценить церемонию во всей её красоте.

Огромные створки двери, изукрашенной золотом, распахнулись словно по волшебству, и перед глазами развернулся огромный зал, где слева и справа пол поднимался ступенями, подобием амфитеатра, а впереди было возвышение с торжественным креслом, которое занимал Меллгрей. Как раз в трёх шагах от него Кире надлежало остановиться, опуститься на одно колено и приветствовать его как своего суверена, по всем правилам и с упоминанием всех титулов.

Что ж, это всё она выучила назубок. Проговорила плавно и без запинки. Неудивительно – уже в третий раз повторяет, на двух предыдущих награждениях происходило то же самое, только она удостаивалась чести не одна, были и другие награждаемые.

По жесту государя поднялась на ноги и остановила взгляд в пространстве перед собой. Смотреть прямо в глаза императору в официальной обстановке было нельзя, лишь если прикажут. Но всё равно Кира видела, как Меллгрей неспешно поднялся с кресла, шагнул к ней и прямо так, стоя, выслушал герольда, красиво поставленным голосом озвучившего, за что именно графине Аутура, герцогине Ярим вручается высшая государственная награда. После чего его величеству поднесли подушечку с самим орденом, орденской лентой и бархатный валик с уложенным поверх оплечьем: что-то наподобие металлического крыла, сложенного из сочленённых чеканных чернёных перьев.

Сам накинул и завязал ленту, надел ей на шею орден, положил оплечье на левое плечо. Здесь уже его величеству кинулись помогать два пажа – это орденское украшение полагалось крепить к перевязи тремя небольшими ремешками. Когда юноши, склонив головы, отступили, император улыбнулся Кире.

– Носи с честью.

– Служу империи, сир!

Меллгрей предложил женщине руку, и она неуверенно оперлась на его локоть. Все присутствующие в зале встали, но на это она уже не обратила никакого внимания. Кира знала, что предстоит банкет, может быть, даже бал. Собственно, Звезду доблести вручали очень редко, так что ничего удивительного. Она хотела снять её, покрутить в пальцах, оценить вставленные камни, изысканно сделанную эмаль на гербе, пройтись подушечкой пальца по рельефному номеру ордена, вычеканенному на обороте. Но пока было нельзя. Дома можно будет пожамкать новую игрушку…

– Хотелось бы пообщаться с тобой в приватной обстановке, – сказал император. – Жду через неделю. Раньше никак не получится.

– Да, государь.

– Нет-нет… Давай-ка без церемоний. Спокойнее.

– А Кенред тоже будет?

Его величество скользнул по ней неразличимым взглядом.

– А ты хочешь, чтоб он был?

– Предпочла бы.

– Ладно. Будет. Пообщаемся по-семейному.

– По-семейному? – удивлённо переспросила она, всё-таки повернув голову.

Удивительное у Меллгрея лицо: вроде, из-за шрама совершенно неподвижное, а с другой стороны очень выразительное. Выражение глаз, мельчайшая мимика, крохотные, едва заметные складки кожи – всё это создавало ощущение, и значимое. Чем меньше было знаков того, на что можно опираться, тем значительнее становились оставшиеся. И тем большее внимание она обращала внимание на них.

– Конечно. Немногое осталось от семьи, и ты – её часть. К счастью, то, что осталось – в основном мои сторонники. Меня всё устраивает. – Брошенный мельком оценивающий взгляд. – Девочка моя, ты многое сделала, чтоб стать полноценной и полноправной влиятельной частью правящей семьи. Откуда такое удивление?

– Я совсем не хотела быть именно правящей частью, поверьте.

– Однако стала. Смирись, моя скромница. И не надо сегодня о делах. Сегодня – день твоего триумфа. Ты вторая женщина в истории Империи, удостоенная Звезды доблести, и первая, которая при этом ещё и служит. Наслаждайся.