На вершине бывает жарко

41

Все дела герцог отбросил, своего секретаря только что пинками не погнал: разбирайтесь, мол, сами, на черта вы вообще мне нужны, если без меня не способны обойтись?! И бросился в семейный особняк, надеясь перехватить там жену. Но в яримском доме её не было. Когда приехал в аутурский, узнал, что разминулся с её светлостью буквально на десяток минут – графиня вызвала ветроскат и отбыла в свои владения. Кенред скрипнул зубами. Можно было подумать, она от него прячется.

А если правда?

Почему она это делает? Не потому ли, что предложение императора её взволновало? В государстве же не найдёшь урождённой имперки, которая бы не воспылала восторгом, услышав признание его величества, и хоть час промедлила бы, мчась за него замуж. Может, и Кира уже в достаточной степени стала местной? Она ещё может успеть забеременеть от Меллгрея в законном браке, родить сына и стать регентом при крохе на долгие годы. Эта роль – без сомнений! – ей вполне по плечу и по темпераменту.

Горечь и ревность овладели мужчиной. Никогда он не испытывал подобного. Даже на бракосочетании Северги всё ощущалось иначе, ведь он был уверен в её чувствах к нему. А тело – тело лишь долг перед семьёй.

Но что творится в душе жены, Кенред не представлял. В конце концов, она обижена на него, и обида эта вполне законна, понятна, объяснима. Ничего определённого она ему пока не обещала. Он осознавал, что если сам император прикажет ему развестись с супругой и отдать её суверену, он не сможет не подчиниться. Он уступит – и тогда одно только и будет привязывать его к этой земле. Сын.

Но каким же безрадостным станет бытие…

Оказывается, Кира стала ему дороже, чем даже собственные карьерные успехи или выигранная война. Нет, он и теперь собирался побеждать, но той остроты наслаждения, которую прежде испытывал, составляя и осуществляя сложнейшую боевую комбинацию, уже не было. Хотелось другого. «Стареешь, мужик, – ехидствовал он в свой адрес. – Возжелал семейного счастья». Однако даже ехидством не мог прикрыть истину: судьба уже даровала ему возможность. То, что он ею не воспользовался – его собственная ошибка. Глупость.

«Ну что, готов сдаться?» Кенред стиснул зубы до хруста и встряхнул головой. А вот ни за что! Он будет биться за своё до конца. Жестом подозвал к себе секретаря и порученца.

– Немедленно ветроскат. Известить коменданта крепости Ярц, что я прибуду через час, пусть подготовит ключи.

– Если возможно, известите, какую часть казны планируете посетить. – Секретарь поспешно развернул нужный экран. – Или следует расконсервировать полный набор ключей?

– Ни к чему. Пусть подготовят доступ в бриллиантовую и золотую сокровищницы. – Он задумался ненадолго. – И мне понадобятся футляры.

– Будет сделано. – Секретарь слегка поклонился и не удержался от понимающего взгляда. – Распорядитесь вызвать дополнительную охрану?

– Хватит и имеющейся.

А что тут было не понимать. В крепости Ярц (а если точнее, то под ней, в толще скалы, изрытой катакомбами, настолько запутанными и защищёнными, что соваться туда было смертельно опасно даже с подробной картой) хранилась вся наличная казна и все драгоценности рода Ярим. Естественно, в современном мире, когда в обиход вошли цифровые расчёты, значительная часть доходов герцогства так и оставалась числами в электронных ведомостях, отражавшими все активы разом. Но оставались и те богатства, которые были накоплены предками Кенреда, и там имелось всё: драгоценные металлы, украшения, награды, бесценные произведения искусства, предметы утвари, оружие и доспехи, старинные вещи, давно ставшие музейными редкостями, книги, даже мебель и интерьеры нескольких древних зал, снятые с предельной осторожностью и законсервированные.

Последние когда-то предпочли спрятать перед нападением на резиденцию Яримов, чтоб в ходе боевых действий не повредили стенные панели, отделку пола и прочее – да так и оставили в схроне. И понятно, ведь там отделка была из редчайших пород дерева, сложенных в изысканную мозаику, серебра и золота, полудрагоценных камней с небольшими вставками драгоценных, а ещё уникальные предметы интерьера, единственные в своём роде шёлковые гобелены и ковры, покрывала, декор. Итого в дальнем подземелье Ярца хранились в полном порядке ониксовая, малахитовая, бирюзовая и гранатовая комнаты, а также Паучья горница и зал Великого древа. И Кенред уже подумывал выделить в замке место, чтоб смонтировать их и снова открыть для всеобщего обозрения.

Но сегодня ему дальние схроны были неинтересны. В крепости его уже ждали комендант с помощниками и четверо крепких бойцов, приведённых к особой присяге – при необходимости они могли перетаскивать грузы, причём очень даже приличные. И вся эта компания прямой наводкой от единственного входа в подземные хранилища направилась к нужной двери – каждому отлично было понятно, зачем они здесь. А чего гадать! Желание герцога преподнести герцогине что-нибудь из дорогих дамских побрякушек – правильное. Пора бы уже, а то всем известно, в каком чёрном теле держит канцлер свою супругу: только на рождение сына что-то и преподнёс, а так ей, бедняжке, приходится довольствоваться государственными наградами, неудивительно, что всегда и везде ходит строго в форме.

За тремя сейфовыми дверями развернулось обширное пространство, заставленное стеллажами и подставками. Здесь хранились и женские, и мужские украшения, от древних тронных ожерелий (которые положено было надевать к первой короне Ярима, тогда ещё даже не королевства, а вождества; но сама корона лежала в Комнате регалий), до гарнитура, заказанного Гервоем Яримом для Леонеи на рождение их дочери, которая прожила всего около недели. Подарок так и не был должным образом вручен, потому что мастера закончили драгоценности, когда малышка уже упокоилась в семейном склепе, и раздавленная горем герцогиня отказалась принимать парюру.