На вершине бывает жарко

44

– А вот и мы! – Кенред появился на пороге малого кабинета Киры с сыном на руках. Мальчик был облачён в крохотный мундирчик и даже со знаками различия, поскольку уже числился кандидатом в курсанты Имперской военной школы, где с малолетства готовили будущих офицеров, и условно отвечал за оборону дарованного ему отцом графства – Тергины. Эти самые знаки различия очень заинтересовали ребёнка, он вцепился в наконечник аксельбанта и упорно засовывал его в рот. Отец всё пытался ему помешать. – Не опоздали?

– О! При параде? – Женщина вскочила из-за стола, младший секретарь едва успел перехватить из её рук рабочий экран. Потянулась к сыну и немедленно его получила. – А я пока без кителя.

– Звать твоего адъютанта?

– Да он тут, под рукой.

– Всё готово, мэм, – доложился тот, выступая из угла и поднимая на вытянутых руках белоснежный китель со всеми наградами. – Следует ли принести наплечник?

– Ох… Ну, нужно, да. – Вернула Адрефа папе и позволила себя облачить, где надо застегнуть, где положено завязать. Потом подставилась под наплечник к Звезде доблести. – Почти готова, ага.

– А публика готова? – усмехнулся канцлер. И порадовался лишний раз, что представление наследника в Яриме провёл уже давно.

Но надо было, само собой, и Аутуру почтить вниманием. По-хорошему стоило показаться с сыном ещё и в Баллире, но, пожалуй, нечего их там баловать. Пусть сперва заслужат.

– Публика-то давно готова. С раннего утра начала собираться. Сейчас сидит там, яички об гранитные плитки коцает.

У мужчины от неожиданности глаза на лоб полезли.

– Что коцает?!

– Яички. Куриные, вкрутую. Может, у кого-то и гусиные есть. Ну, надо ж чем-то подкрепиться, пока ждёшь!

Кенред заржал как лошадь. Потом опомнился, зажал рот, но успокоиться получилось не сразу.

– Извини, – усмехнулась Кира, снова забирая сына и отворачиваясь.

Когда семейство появилось на высокой террасе резиденции, внизу уже никто не пытался завтракать, зато желающих поприветствовать свою графиню, её мужа и их чадо заметно прибавилось. Приветственные крики напугали Адрефа, он скуксился и отвернулся, прижимаясь к маме, но она лишь поглаживала его по спинке и улыбалась публике. Как бы показывала: потерпи, сынок, я с тобой, но уйти пока нельзя.

Следом на террасу позволили подняться главам триб, поклониться семейству Ярим-Аутура, поднести подарки. Дары, которые захотели презентовать лица рангом пониже, складывали внизу, под присмотром охраны. Кира посматривала в ту сторону и, улыбаясь, кивала, хотя ей ни с какой стороны не были интересны эти презенты, даже, пожалуй, раздражали, потому что надо было потом придумывать, куда их девать. Но люди старались, изготавливали, подбирали, нужно было показать свою благодарность.

И, конечно, она протянула руку к старикам, возглавлявшим трибы. Будь её воля, так даже не гнала бы их на верхотуру, сама бы спустилась к ним. Но не полагалось. Сейчас же каждый из них шептал слова приветствия и почтения ей, её мужу, их сыну, притрагивался пальцами к её пальцам и отступал в сторону, давая дорогу следующему. Пожимать руку тут ей так никто и не приучился.

Потом в действо вступил Кенред – у него это всегда получалось намного лучше, чем у жены. Понятное дело – с детства привык. К тому же он умел разговаривать так, чтоб и вроде проявить наибольшее радушие и любезность, и при этом вообще ничего не пообещать. Кивал, позволял улыбке коснуться его губ, но взгляд при этом оставался надменным. Потом канцлер глянул на супругу, и та, припомнив протокол, спустила сына с рук, поспешно одёрнула на нём мундирчик. Мальчик устал, но испуганно позволил прикоснуться к своим рукам тем старейшинам, что стояли поближе. Остальные, сообразив, что малыш вот-вот устроит истерику, ограничились земными поклонами и церемонными фразами.

А потом Кира величественно пригласила их на поздний ужин и, вежливо улыбаясь, позволила удалиться. Именно ей нужно было это сделать, ведь Аутура формально и фактически принадлежала не её мужу, а ей, лично ей, дарована самим императором.

– Планируешь бал? – тихонько спросил Кенред, любезно провожая взглядом старейшин триб. Что он на самом деле думал о них – даже догадаться трудно.

– Для кого? – удивилась она. – Да ну нафиг! Мои ждут от меня совещаний, встреч, круглых столов, конференций и прочего. Но уж точно не разбрасывания денег на всякую дорогую фигню.

– Как жаль. А я-таки привёз тебе остальные подарки. Их все привели в порядок, и, если позволишь, вручу.

– И как подарки связаны с балом?

– Я думал, тебе захочется что-то из них надеть на мероприятие, с бальным платьем. – Он едва слышно вздохнул. – Мечтаю снова увидеть тебя в таком.

– Я-а… вообще не гарантирую, что ещё раз надену… в обозримом будущем.

– Готов ждать вечность.

– Ой ли! – Она сощурилась. – Когда мужчина так говорит, значит, вероятно, ждать он как раз не очень-то и настроен.

– Признаюсь. – Кенред всем собой постарался изобразить раскаяние, ни капли которого не испытывал. – Хотел бы всё сразу и сейчас. Но всё же… Раз таковы обстоятельства – буду ждать… Взглянешь на подарки? Прошу.

И Кира уступила.