На вкус, как полночь

Глава 1. Мертва при жизни

Париж просыпался с усилием. Небо было свинцовым, словно город ещё не решился, стоит ли вступать в новый день. Сквозь пыльное окно старая квартира в одиннадцатом округе напоминала камеру ожидания — ни смерти, ни жизни, только серое между.

Камилла стояла у кухонного окна, босиком на холодном паркете, и смотрела, как по стеклу медленно скатываются капли дождя. В руках — красная кружка с остывшим кофе. В теле — глухой звон, пробирающий до позвоночника. Её день начался, как всегда: она проснулась от будильника Лорана, включила чайник, проверила рабочую почту. Всё было по плану. Всё было правильно. Всё было невыносимо.

На фоне гремела радиопередача: ведущий с приятным баритоном рассказывал о погоде, о пробках и… о третьем случае внезапной смерти за последние две недели. Женщина, 34 года, без следов насилия, с «естественной остановкой сердца». Камилла не обратила внимания. Её глаза были прикованы к каплям на стекле. Он напоминал слезу.

— Камилла, ты меня слушаешь? — глухо прозвучал голос Лорана из соседней комнаты, где он застёгивал манжеты.

— М? — отозвалась она, будто из глубины воды.

— Я спрашивал, можешь ли ты вечером забрать посылку. Я заказал тот сборник по Спинозе, помнишь? Сюрприз для студентов.

— Конечно, — ответила она механически. — Заберу.

Лоран вышел на кухню, поцеловал её в висок. Его губы были сухими, холодными.

— Спасибо, любимая. Я задержусь, у нас сегодня будет встреча с департаментом. Буду презентовать новую программу обучения на следующий год.

Камилла кивнула. Она даже не пыталась притвориться заинтересованной.

Лоран ушёл. Дверь захлопнулась мягко, но внутри неё что-то сжалось, как от грома. Камилла долго стояла, держа кружку в руках. Потом села за стол, открыла ноутбук и уставилась на пустой документ с пометкой «Перевод, глава 3». Символы не складывались в слова. Она закрыла глаза и прислушалась — не к городу, не к шуму за окном, а к себе.

Внутри — ничего.

***

В метро она стояла у дверей, сжимая поручень, и ловила своё отражение в стекле. Размытое, искаженное. Женщина с серыми глазами и вязаным шарфом, бледная, с тонкими губами. Вроде бы всё на месте — лицо, тело, одежда. Но ощущение было такое, будто это не она. А кто-то, кто просто надел её оболочку и делает вид, что ничего не поменялось.

У неё не было депрессии. Она ела, работала, спала, встречалась с подругами. У неё была стабильная жизнь, стабильная работа и стабильный муж. Она даже могла смеяться. Иногда. Только всё это было… глухим. Как крик под водой.

Она вспомнила, как в юности бегала босиком по берегу в Биаррице, смеялась, не думая, не стесняясь. Как сердце колотилось от влюблённости, от танца, от ветра. Когда последний раз её тело чувствовало что-то сильнее скуки? Когда она не чувствовала всеобъемлющей скованности?

Она снова закрыла глаза. Представила прикосновение. Просто вообразила — к шее, к спине, к внутренней стороне бедра. И тут же — холод. Неловкость. Стыд. Слишком ярко. Слишком давно. Слишком “не про неё”.

***

В офисе было тихо. Камилла села за стол, включила лампу и открыла распечатку — роман XVIII века, она должна была перевести его к концу месяца. Герои вели изящные беседы о чести и любви. Её это не трогало.

В полдень зашла её коллега Эмиль. Пухленькая, бойкая, всегда с новой историей.

— Ты слышала? Ещё одна! Опять женщина, и опять — сердце! Никто ничего не понимает. Полиция в растерянности.

Камилла подняла взгляд:

— Я слышала по радио. Но… это странно, конечно. Хотя, может, совпадение?

Эмиль пожала плечами:

— Не знаю. Но у всех одинаковое выражение лица. Спокойное. Как будто… они даже не испугались.

— Как будто сами этого хотели, — вдруг сказала Камилла. И замолчала, испугавшись собственных слов.

***

На обеде Камилла едва прикоснулась к еде. Оливковый салат с тунцом был её любимым, но сегодня — никакого вкуса. Она смотрела на людей вокруг, и всё казалось ей каким-то постановочным. Коллеги смеялись, обсуждали отпуск, дни рождения и семейные посиделки. Всё было прилично. Всё было пусто.

Она достала телефон. Хотела написать Жюли. Просто так. Но удалила сообщение, даже не начав. Что сказать? «Ты когда-нибудь чувствовала, что исчезаешь?»

Она не нажала отправить.

***

Вечером, в полутёмной квартире, она лежала на диване с книгой и бокалом вина. Лоран задерживался. Он всегда задерживался.

Вино было терпким. Книга — скучной. Её веки опускались. Камилла задремала.

И тогда она почувствовала это.

В темноте сна к ней приблизился кто-то. Она не видела лица. Только пальцы — длинные, прохладные, касающиеся её шеи. Шепот. Он звал её по имени. Камилла. Камииилла. От звука её тело дрогнуло, как от лёгкого удара.

Кровь. Горячая. На губах.

Она проснулась резко, хватая воздух ртом. В комнате было темно, за окном моросил дождь.

На губах — странный привкус. Сладковатый. Железистый. Она дотронулась до шеи. Всё было в порядке. Но сердце стучало как после бега. Или поцелуя.

Она поднялась и подошла к зеркалу. Долго смотрела на своё отражение. И впервые за много лет прошептала:

— Кто ты?

Отражение не ответило. Но в глубине глаз мелькнула искра. Живая.

Она стояла так долго, пока не услышала, как в замке повернулся ключ. Лоран. Опять поздно. Он вошёл, не включая свет, и направился в спальню. Не заметил её. Или сделал вид.

Камилла осталась одна, в тишине. Словно разделена со своей жизнью стеклом. Но впервые за много месяцев — ей не хотелось плакать.

Ей хотелось чувствовать.