На волне адреналина

Глава 20

Глава 20

Алекс

Мероприятие пришло к своему логическому завершению, а народ не собирался расходиться. Слав Славыч и Новиков достаточно быстро загнали своих любителей мяча по корпусам, а вот гимнастки, часть легкоатлетов и каратисты протестовали. Они были самыми взрослыми в смене, ложиться спать в десять вечера, даже с учетом спортивного режима, им не хотелось. Выдумки про цветок папоротника сразу же были отметены тренерами. В итоге дошло до того, что Булкин гаркнул на своих воспитанников, и они по мановению ока разбились на пары, одни стали в упор лежа, а другие – взяли их за ноги, воссоздав аналог тачки. Ребята кряхтя выдвинулись в свой корпус. Макар отсалютовал улыбающейся ему Скворцовой, и пошел укладывать спать своих юных спортсменов.

Маленькие костры, через которые прыгали самые старшие, уже были залиты водой. И лишь дым выдавал то, что совсем недавно здесь полыхало пламя. Большое кострище догорало, выпуская редкие всполохи огня из своего плена. Смотря на него мне сразу вспоминался хоровод, круживший вокруг. Разрумянившиеся девчачьи щеки, соединение рук, звонкие голоса, подпевающие песням, которые я ставил. Праздник удался. Наша команда постаралась на славу. Даже пришедший взглянуть на празднование Гринев чуть не ушел прыгать через костер, под предводительством Анджелы. И только мой недовольный взгляд его остановил.

— Почему ты всю смену такой хмурый? — пританцовывая, спросил Юрий Иванович.

— А чему мне радоваться? Тому, что ты обманываешь мою мать, и веселишься с молоденькими девочками, даже не вспоминая о ней?

— Не говори, глупостей, сынок, — это обращение режет уши, но Гринев все чаще его применяет по отношению ко мне. То ли с сарказмом, то ли, чтобы «замаслить» меня, — я никогда не предавал и не предам Лену. Она не только моя любимая женщина, но и мой самый близкий друг.

— Свежо предание, да ….

—Прекрати паясничать, — строго перебил меня Босс, — сходи лучше к Антону, помоги, а то он до утра будет вылавливать эти букеты из бассейна. Почистите его потом от мусора. Хорошо хоть купаться в одежде не полезли, пришлось бы воду сливать.

— Согласен. Твоя Скворцова их вовремя остановила, предложив вместо купания прыгать через маленькие кострища.

— Какая умница. Ценный кадр, скажи же?

Я сделал вид, что не услышал вопроса и пошел помогать Гуфу, а Гринев окрикнул Риту, контролирующую прыжки через костры. Сейчас, наверное, будет ей дифирамбы петь, какая она расчудесная и распрекрасная, в ту же секунду забыв о той, которую несколько минут назад называл другом и любимой женщиной. Лжец!

Отправив девчонок Гусевых восвояси отдыхать, Гуфа первым принимать душ, я медленным шагом возвращался из штаба в резиденцию. Июльская ночь была теплой и звездной, но лесная прохлада освежала, и можно было вдохнуть полной грудью после насыщенного и тяжелого дня.

Я вспомнил утро и кричащую во все горло Скворцову. Я почувствовал ее горе, меня оглушило. Нет, не от ее крика, а от той безысходности, которую девчонка пыталась выпустить наружу, которую тщательно скрывала. Меня обдало ее болью, как взрывной волной. Я хотел броситься к ней, обнять, разделить ее горе, приручить ее, но так бы я выдал себя.

До полуночи оставалось десять минут. Достав из кармана телефон, я переключился на вторую сим-карту и написал ей:

—«Маргарита, доброй ночи, надеюсь сегодняшние сны не нарушат твой покой!»

Отправить.

Пути назад нет. Она прочитала. В углу появилось заветные две галочки, но слово печатает так и не высветилось на экране. Пнув со злости попавшийся под ногой камень, уверяя себя, что девчонка спит, ступил на первую ступеньку лестницы нашего корпуса.

Все комнаты второго этажа были закрыты, и лишь в щель под дверью отчима выглядывал свет от лампы. Он не спал, что удивило, потому что Гринев придерживался строгого режима. Прислушавшись, я услышал тихо играющий граммофон. Наверное, любитель винила решил расслабиться перед отходом ко сну. И уж чего я точно не ожидал, так это услышать смех, который узнал сразу же. Это была Скворцова. Так вот почему, она мне не ответила.

Прошло чуть больше часа, когда открылась, а потом тихо закрылась соседняя дверь. Девушка пробралась к себе в комнату. Все это время я не спал, превратившись в одно большое ухо. Меня тошнило от происходящего. Я хотел громко постучать в дверь Босса, и плевать, что разбужу всех, надо было поймать их с поличным, но каким-то чудом я сдержался. Потому что боялся правды. Боялся увидеть их вместе не как директора и подчиненную, а как любовников. Прокручивая в голове все эти дни и намеки, свидетельствовавшие об их связи, я не выдержал и, выйдя из своей комнаты в одних шортах, подойдя к двери комнаты Скворцовой, постучал. Сначала совсем тихо, а потом увереннее и настойчиво. Решив для себя, что не уйду, пока она не откроет, я уже разрабатывал план, как залезть к ней через окно.

«Танк, ты точно с ума сошел!» — твердил мой внутренний голос. — «Отстань от девчонки! Может ты совсем не о маме переживаешь, а ревнуешь Риту к Гриневу?»

Еще немного и я начал бы говорить сам с собой вслух, но за дверью послышались шаги. Уперевшись о косяк одной рукой, я ждал, когда она откроет. Казалось, прошла вечность, прежде чем щелкнул замок и дверь отворилась. Зардевшийся рассвет уже пробрался в комнату девушки также названо, как и я. Но мне не было до него дела. Я смотрел на сонную Риту, стоящую напротив меня в клетчатой пижаме и держащую в руках большого плюшевого медведя.