На волосок от счастья

Большой куш

– «БУЙ», – прочитал вывеску над вокзалом Рашпиль. И хохотнул: – Ну и название! Прям тянет первую букву отколупать и другую замест присобачить.

– Угу, – отозвался Лось. – Отколупай, и присядешь годков на десять. Условка у нас, помнишь? Так что не рыпайся, мы тут не за этим. Лучше глянь, где там эта улица… как её… Овражная?

– Хренажная, – гыгыкнул напарник и уставился в гугл-карту. – Вроде недалеко.

Они двинулись от автовокзала пешком мимо невысоких кирпичных домов, обогнули церковь. Топать пришлось прилично: Овражная улица оказалась длинной и увела их почти на окраину, где из-за некрашеных заборов торчали уже не каменные, а деревянные, ветхие дома. Искомый, под номером четыре, стоял на отшибе, окруженный штакетником, сквозь который хорошо просматривался двор. И огород, зеленеющий сочными капустными кочанами.

– Думаешь, тут он его закопал? – Лось ощупал железный замок на калитке. Такой с полтычка не вскроешь, а торчать у ограды средь бела дня даже на безлюдной окраине палевно: заметит хозяйка или соседи, стукнут ментам, те примчатся, повяжут и – пиши пропало, закроют как миленьких. Может, Падла на то и рассчитывал, курвин сын.

– Ага, – Рашпиль вытер нос рукавом. – «Капуста» в капусте, ёп!

Он подошёл вплотную к штакетнику, чтобы оценить фронт работ, и тут же отпрянул: через грядки с глухим рыком на него кинулся сторожевой алабай, ударил передними лапами в пошатнувшуюся ограду, зазвенел длинной цепью. Из соседних дворов мигом полетел разнобоистый лай. Рашпиль и Лось кинулись наутёк, шмыгнули в кусты на другой стороне дороги, затаились. На шум из дома выползла сгорбленная старуха в пёстром платке. Поводила носом туда-сюда, что-то прошамкала и вновь убралась за дверь. Рычание стихло. Постояв немного среди раскидистых кочанов, пёс зевнул и поплелся в будку.

– Дело дрянь, – вынес вердикт Рашпиль. – Псина чуть что шухер поднимет, а полезем копать – загрызёт. Ты как хочешь, а я помирать не готов, мне ж еще тридцати нет, я только-только честную жизнь начал…

– Ш-ш, – шикнул на него Лось. – Рот закрой и смотри в оба. А я думать буду.

Он сорвал травинку, сунул её в рот и отрешенно задвигал челюстями. Привычка эта еще с детдома помогала ему находить решение в непростых ситуациях.

Вляпались они с Рашпилем, конечно, по самые маковки.

Шустрый, несмотря на возраст, и обаятельный Падла – как позже выяснилось, матерый рецидивист – уболтал по пьяни его, безработного Саню Лосева, и молодого водилу по прозвищу Рашпиль на дерзкую авантюру: ограбление банка. Мол, подвезёте, прикроете, всего-то делов, а добычу по-честному на троих… они и повелись, как лохи. Кто ж знал, что, уходя с добычей, Падла хладнокровно ударит ножом замешкавшегося возле дверей охранника, а потом бросит ошарашенных соучастников и унесет общак. В отместку арестованные нарядом полиции Рашпиль и Лось языки за зубами держать не стали и выдали как на духу все его явки-пароли и адреса… на одном из которых Падлу вскоре и повязали. Свидетельских показаний и откровений подельников хватило, чтобы впаять ушлому гаду максимально возможный срок; Рашпилю и Лосю, с учетом чистосердечных признаний, помощи следствию и вообще первого в жизни серьёзного проступка, дали три года условно. Пару месяцев они просидели тихо, вкалывая на общественно-полезных работах и выполняя все предписания. Пока случайно не узнали, что деньги похищенные – два миллиона наличными – полицейские так и не нашли.

Идея озарила их умы, словно весенняя зарница.

Падла засел крепко: с учетом возраста и срока, живым ему воли уже не видать. Денег, разумеется, тоже. А вот им, мужикам молодым и вставшим на путь истинный, баблишко бы не помешало… Оставалось уговорить Падлу признаться, где у него схрон.

Они навестили его перед отправкой в колонию. Собирались давить на жалость или на совесть, которой у Падлы отродясь не было, и потому готовились получить отказ – за то, что сдали его ментам, однако старый рецидивист неожиданно встретил их как родных. Посетовал на свою горькую долю, поблагодарил, что не предали, несмотря на подставу, и не забыли. Порадовался, что менты не нашли общак, и с пониманием отнёсся к просьбе бывших подельников – и правда, не пропадать же добру?

– Есть у меня тётка в Костромской области. Некому теперь о ней позаботиться, по весне огород вскопать. Он хоть и маленький, но земля там хорошая, жирная. Вы бы съездили, навестили старую, привет от меня передали. Вот адресок…

Через день Падлу отправили по этапу в далекий сибирский «строгач». А через два, субботним утром, Рашпиль и Лось уже стояли на автовокзале городка под названием Буй.

И вот теперь между ними и вожделенным хабаром остались хлипкий забор и непредвиденный сторожевой алабай.

– Мож, траванём его? – шёпотом предложил Рашпиль.

– Сдурел?! – взвился Лось. – Живая ж душа… Бабку тоже травить прикажешь?

– Типун тебе… – буркнул напарник и скуксился.

Как назло, здравые идеи не шли. Решили понаблюдать. Выбрались из укрытия, отправились в город, накупили съестного на вечер и, как стало смеркаться, вернулись в засаду.

И – о чудо! – едва стемнело, увидели, как громадный пёс, поджав хвост, прыгнул на крыльцо и, поскуливая, поскребся в дверь лапой. Старуха высунулась, глянула по сторонам, отстегнула цепь и пустила собаку внутрь. Щёлкнул замок, и через пару минут свет в доме погас. Лось и Рашпиль, не веря своей удаче, переглянулись и, побросав шмот, метнулись к калитке.

Вскрытие замка заняло минут десять. После чего ночные гости просочились во двор и, осторожно переступая через капусту, начали поиск.

Земля тут и правда была мягкая. Тонкий железный прут легко входил в неё на полметра вглубь, прощупывая наличие схрона. Работали тихо, сосредоточенно: Рашпиль тыкал прутом, Лось следил, чтобы ненароком не ступить на торчащие тут и там кочаны. Не потому что жалко – слишком уж громко хрустят!

– Опа, – наконец произнёс Рашпиль. – Кажись, оно.

Прут упёрся во что-то твёрдое. И, судя по всему, небольшое.