На волосок от счастья

Истеричка

(написано в соавторстве с сыном Тимофеем)

Однажды вечером мама сказала:

– В общем, тут такое дело…

Когда мама так говорит, это означает, что скоро в нашей жизни произойдет что-то особенное. Это мы уже знали.

Мама показала нам фотографию, найденную в интернете. С неё на нас смотрело милейшее существо: маленькое, пушистое, белое с чёрными пятнами, с розовым языком и задорно поднятым хвостиком. Под фотографией было написано: «Кукла, семь месяцев».

– Она просто чудо, – сказала мама. – Увидев её, я сразу подумала: почему бы нам не завести вторую собаку?

Первой собакой была беспородная, но тоже очень симпатичная Ласка, которую год назад мы взяли из приюта. В приюте её звали Диной, но мама сразу сказала, что ей больше подойдёт другое имя. Мы с братом согласились и прямо в машине по дороге домой придумали – Ласка. Собачка и правда оказалась доброй, ласковой, хотя немного трусливой: очень боялась грозы, фейерверков, раскрытого зонтика, а также других собак. Особенно породистых.

А эта Кукла на фотографии как раз выглядела ужасно породистой. Не то китайская хохлатая, не то переросток бивер-йорк.

– Ты уверена, что она понравится нашей Ласе? – уточнил папа.

– Ну как может не понравиться такая прелесть?! – воскликнула мама. – Я вообще не понимаю, как эта лапуля оказалась в приюте.

Мы весь вечер разглядывали фотографии лапули и в конце концов приняли решение: берём!

Мама позвонила куратору, рассказала немного о нас и стала расспрашивать о собачке: когда её можно забрать и куда нужно подъехать. Папа уже готов был взять отгул, чтобы отвезти нас в приют на машине.

– Тут такое дело… – озадаченно сказала мама, повесив трубку. – Кукла находится не в Питере. А в Донецке.

Я тогда ещё точно не знал, где находится Донецк, но уже слышал, что там началась война. И стал очень волноваться за нашу Куклу.

– Ничего, – мама ободряюще улыбнулась. – Если мы всё же согласимся, нам привезут её с проводником на поезде.

– Согласимся! Согласимся! – воскликнул я. – И у меня будет своя собственная собака!

Несмотря на то, что Ласка вроде бы была общая, она больше любила моего старшего брата. Он даже шутил иногда, что у них духовная связь. И мне тоже хотелось кого-то, с кем я был бы так же крепко связан.

Мама снова позвонила куратору, а потом связалась по скайпу с донецким приютом, чтобы посмотреть на Куклу. Та оказалась точно такая, как на фотографиях – белая с чёрными пятнами, пушистая и очень шустрая: ни секунды не сидела на месте. Пожилая тётенька, сотрудница приюта, с трудом поймала её, чтобы поднести поближе к видеокамере.

– Ну что, будете брать? – спросила тётенька. – Она, наверное, породистая – такая красивая. Жалко усыплять.

– Зачем усыплять? – не то удивилась, не то испугалась мама. Тётенька пояснила:

– У нас тут бездомных отлавливают, помещают в приют и начинают искать хозяев. Моют, стригут, причёсывают… фотографа приглашают, а потом фотографии шлют по всем городам. В основном, в Россию, здесь-то редко берут. Но клеток в приюте мало, и если собака долго не находит хозяев... Так будете брать или нет?

– Будем! Конечно, будем! – твёрдо ответила мама.

Собачка тем временем вывернулась из державших её рук, спрыгнула на пол и побежала обнюхивать комнату. Тётенька вздохнула и улыбнулась:

– Ну вот, наконец-то и ты поедешь домой, истеричка моя любимая!

– Интересно, – задумчиво сказала мама, когда сеанс связи закончился, – почему она её так назвала?

Меня же в этот момент интересовало другое: как часто ходят поезда из Донецка в Петербург и как скоро тётенька-куратор оформит все необходимые собачьи документы, чтобы Куклу можно было отправить на поезде с проводником.

Кукла приехала в Питер ровно через три дня.

Мама с папой отправились на вокзал, чтобы встретить донецкий поезд, пока мы с братом были в школе. Мама ужасно волновалась: вдруг собачка потерялась в дороге? такую шуструю трудно удержать в крошечном купе проводника… Папу больше беспокоило, нет ли у неё блох и как они уживутся с Лаской. Ведь если собаки не сойдутся характерами, одну из них придется отдать. И это будет явно не Лася, уже ставшая полноправным членом семьи.

– Вот она, ваша прелесть! – сказала проводница, вынося на руках небольшой – килограмма на три-четыре – комок пуха с радостно высунутым розовым язычком. – Забирайте на здоровье.

Куклу посадили в переноску и привезли домой. Когда папа открывал ключом двери квартиры, руки у него слегка подрагивали.

– Ну, с богом! – сказала мама и выпустила собачку в коридор.

Кукла тут же отряхнулась и бодро побежала в гостиную, из которой ей навстречу не спеша выходила сонная, спокойная, ничего не подозревающая Лася...

О том, что произошло потом, мне рассказали родители, когда я пришёл из школы. Они даже видео умудрились снять.

Несколько мгновений собаки не шевелились и настороженно смотрели друг на друга. Только кончики носов подрагивали. А потом радостно завиляли хвостами и бросились играть.

Они носились по всей квартире, прыгая, крутясь и понарошку нападая друг на друга. Потом вместе лежали на ковре в гостиной, высунув языки, и отдыхали. И снова принимались возиться. Было видно, что новенькая – настоящая заводила: она то припадала на передние лапы, то первой напрыгивала на Ласю, то крутилась волчком, а после падала на спину и отбивалась всеми четырьмя лапами. При этом она успевала обследовать новое жилище: обнюхала мебель, заглянула под диван, влезла лапами на мамино трюмо...

Собачьи игры продолжались около часа. Когда я вернулся из школы, утомлённые собаки уже дремали в своих лежанках, а довольные родители пили чай на кухне.

– Ну вот, Тимофей, теперь и ты у нас стал собаковладельцем! – поздравил меня папа.

Я очень обрадовался тому, что Кукла и Лася так быстро подружились. Но, как вскоре выяснилось, радоваться было рано.