На волосок от счастья

Исповедь Миледи

– О добродетельные господа, – с насмешливой горечью воскликнула женщина. – Вы прощаете меня? Что ж, пусть так. А я, в свою очередь, прощаю вас… господин Портос и господин Арамис.

Королевские мушкетеры удивлённо переглянулись.

– Прощаю за то, что, ничего не зная обо мне и моей жизни, вы решили, что имеете полное право отнять её. И вас я прощаю, господин Д’Артаньян, за то, что, не сумев покорить моё сердце, вы подлым обманом, несомненно, согласующимся с представлениями о чести дворянина, под видом моего возлюбленного, прокрались в мою постель, – она отвесила издевательский полу-поклон побагровевшему мушкетёру и перевела взгляд на Атоса. В её прозрачных голубых глазах появилось странное выражение муки и отчаяния:

– Я прощаю и вас, граф де ла Фер, за убийство вашей жены Анны де’Бейль… но никогда, никогда не прощу эту мерзкую тварь, искалечившую мне жизнь! – Она бросила такой яростный взгляд на палача, что тот невольно отшатнулся.

– Любопытно, – хмыкнул Атос. Его холодная усмешка пугала не меньше, чем искаженное ненавистью лицо миледи. – Значит, вы прощаете нас. Как это любезно с вашей стороны! Но на этот раз ни ложь, ни ваши уловки не помогут…

– Перестаньте, граф. Я не сомневаюсь в том, что вскоре предстану перед очами Господа. Какой смысл мне лгать? Ах, простите, на вашем лице четко читается: «Вы так порочны, что способны изворачиваться и лгать даже перед Богом!» Возможно, я вновь удивлю вас, но у меня тоже есть гордость и свои понятия о чести. Вы намерены казнить меня. Но любой преступник имеет право на последнее желание и последнее слово.

Мужчины тревожно переглянулись.

– О нет, я не тяну время! Я всего лишь хочу знать… Скажите, граф… только не лгите. Вы… любили Анну де’Бейль?

Друзей поразили тоска и надежда, которые неожиданно прозвучали в словах этой жестокой женщины. Казалось, побледневший Атос перестал дышать. Прошло несколько томительных мгновений, прежде чем раздался его хриплый голос:

– Да. Я действительно любил вас.

Губы миледи насмешливо дрогнули:

– Не меня. Я давно не она. С того самого момента, как вы попытались убить меня, – женщина подняла глаза на Арамиса: – Сударь, я знаю, что вы – духовное лицо. Я не хочу умирать с грузом на душе. Нет, господа, мне не нужна тайная исповедь. Напротив, я бы предпочла, чтобы вы все услышали её. Иначе мне не избежать обвинений в попытке соблазнить вашего друга, – миледи усмехнулась. Д’Артаньян покраснел, смущенно кашлянул и отвел взгляд в сторону.

– Стоит ли слушать её? – подал голос палач. – Мы теряем время.

– Каковы бы ни были прегрешения этой женщины, её просьба законна, – возразил Арамис. – Я не имею права отказать ей. Приступайте, сударыня.

– Благодарю, господа, – молодая женщина опустилась на траву. – Я постараюсь быть краткой. Родилась я двадцать шесть лет назад и при рождении мне дали имя Анна де’Бейль. Ничего удивительного или лживого – моим отцом был граф Жуан де’Бейль. Мать моя умерла вскоре после моего рождения. Когда мне было пять лет, на войне погиб и отец и меня поместили в монастырь Кающейся Марии Магдалины. Я воспитывалась там и жила как послушница. Меня склоняли к постригу, но я совсем не хотела этого. Я была юна и богата. Очень богата. И неудивительно, что монастырь не желал расставаться с тем, что привык считать своим. А я… я задыхалась там. Единственное, чего я хотела, это вырваться на свободу. Любой ценой.

– И ты погубила моего брата, потаскуха! – прорычал палач. Ответом ему был взгляд, полный презрения.

– Чего ещё можно ждать от палача? Не забудьте, здесь находится мой муж. И он прекрасно знает, была ли я потаскухой. Ну же, граф! Вы ненавидите меня, но не сможете солгать!

– Это правда, – Атос стёр пот со лба. – Она была… невинна, – он выговорил эти слова с огромным трудом. Миледи кивнула и продолжила:

– Мне было лет четырнадцать, когда я познакомилась с молодым священником. Он был братом городского палача, о чем я узнала гораздо позднее. Мне показалось, что я полюбила его. Он отвечал взаимностью и при каждом удобном случае находился рядом со мной. Так не могло продолжаться до бесконечности. Я предложила ему бежать. И, клянусь, я просто сказала, что нам нужно будет достать денег. Клянусь тем, перед кем скоро предстану: я не подбивала его к воровству и не знала, что он решится украсть и продать священные сосуды.

– Лжешь! – зарычал палач.

– Не потому ли ты так кипишь праведной злобой, что сам был отвергнут мной? – усмехнулась миледи. – Не потому ли ты так взбесился, когда узнал, что брат, делившийся с тобой всем, чем мог, сделал меня своей тайной? И не потому ли ты выследил и заклеймил меня, зная, но не желая признавать, что я невинна?! – её голос вдруг стал похож на рычание тигрицы. – Ты не убил меня, лишь потому что знал: узнав о моей смерти, твой брат покончит с собой! Потому ты и помог ему бежать…

– О Господи, – сдавленно прошептал Д’Артаньян.

– Ложь! Всё это ложь, господа! Мой младший брат погиб из-за неё!

– Её голос – голос сирены, – тихо проговорил Атос. – Не стоит верить рассказам волчицы, загнанной в угол.

– О нет, я не собираюсь выпрашивать у вас жалость, – молодая женщина покачала головой. – Когда мы добрались до графства де ла Фер, я многое успела осознать и понять. Но не простить! Я понимала, что не смогу любить этого человека и что жизнь никогда не будет прежней. Он продолжал надеяться… А пока мы выдавали себя за брата и сестру, – теперь она не сводила глаз с Атоса. Горечь с болью читались и в её взгляде и слышались в словах.

– Мы жили уединенно, но нельзя избежать людей в людном месте… И в конце концов случилось так, что я познакомилась с молодым хозяином тех мест, графом Арманом де ла Фер.

Атос с такой силой сжал рукоять шпаги, что если бы не перчатка, эфес намертво впечатался бы в ладонь:

– Вы напрасно теряете время. Вам лучше приступить к покаянию.

– Вскоре я поняла, что он любит меня. А я полюбила его… но совершенно не собиралась сдаваться, ни на секунду не забывая о страшном украшении на левом плече. И не переставая проклинать того, кто сломал мне жизнь. Я долго держалась, но Арман заставил меня поверить ему… я надеялась, что однажды смогу объяснить ему всё и он поймёт меня. Но этого не случилось. Мы были уже женаты, когда, осторожно заведя разговор, я поняла, что как бы сильно он ни любил меня, свою честь он любит сильнее. А честь не позволит понять и простить меня… ведь я же обманула его, скрыв клеймо. Мне оставалось только уповать на то, что Господь поможет сохранить мою тайну. Я не хотела и не могла потерять любимого мужа, но… судьба решила иначе. Вы не задавались вопросом, граф, почему я, прекрасная наездница, вдруг потеряла сознание?