На волосок от счастья

Театральная неожиданность

(пьеса для капустника, посвященного Дню Театра)

Действующие лица:

Ведущая

Татьяна Ларина

Татьяна Ларина из второго состава

Чацкий

Старая Графиня

Слуга

Уборщица

Ведущая: Всем известно, что от неожиданностей никто не застрахован, в том числе и театральные актёры. Особенно во время спектакля. Особенно если накануне был выходной, более того – праздничный день, или – что вообще хуже всего – профессиональный праздник День театра.

Слева из-за кулисы появляется сонная Уборщица, которая старательно моет пол. Домыв до середины, она сталкивается с Ведущей, невозмутимо обходит её и продолжает мыть, пока не уползает в другую кулису.

Ведущая: (проводив её взглядом) Гхм… Единственное средство, способное справиться с приступом театральной неожиданности, это… импровизан. Импровизан – спонсор нашего сегодняшнего выступления.

Итак, 28 марта, среднестатистический театр, на большой и малой сцене идут утренние спектакли… (уходит).

Звучит тихая романтическая мелодия. Ночь, спальня, свеча. Невыспавшаяся Татьяна в ночной сорочке пытается читать монолог.

Татьяна: (отчаянно зевая)

– Я к вам пишу, чего же боле?

Что я могу еще сказать?

Теперь я знаю (себе под нос) накануне

Ложиться раньше надо спать…

(глядя за кулисы) А вы, к моей несчастной доле

Хоть каплю жалости храня…

Ну, замените же меня!

Засыпает и падает. За кулисами суета и приглушенные вопли «Второй состав!!! Где дублёрша?!! На сцену БЕГОМ!!!». Спящую актрису незаметно утаскивают, а на сцену выталкивают вторую Татьяну. В такой же сорочке, та же прическа, но типаж абсолютно другой. Она садится на стул и берёт письмо.

Татьяна: (с надрывом)

Я к вам пишу, чего же боле?

Что я могу еще сказать?..

На сцену выходит заспанный помятый Слуга:

– К вам Александр Андреич Чацкий! (уходит)

На сцену выбегает нетрезвый Чацкий с букетом, с разбегу падает у ног Татьяны и отрубается. Звукорежиссёр спешно меняет музыку на бодрую и весёлую, потом обратно.

Татьяна (потрясённо):

– И как же это понимать?!

(смотрит на пьяное тело, потом за кулисы… легонько толкает Чацкого босой ногой)

Чацкий (придя в себя на мгновение, громко):

– Чуть свет уж на ногах… и я у ваших ног!!! (протягивает букет и снова отрубается)

Татьяна берёт букет. Продолжая делать хорошую мину зрителям и многозначительно поглядывая за кулисы, прохаживается возле Чацкого.

Татьяна:

– Сначала я молчать хотела.

Поверьте, моего стыда

Вы б не узнали никогда…

Когда б надежду я имела

(за кулисы) Что уберут отсюда тело!!!

Чацкий (снова приходит в себя):

– Чуть свет уж наааа…. (Татьяна наступает на него и придавливает, пока он снова не отрубается).

Татьяна (Чацкому, выразительно):

– Зачем вы посетили нас?!
В глуши забытого селенья
Я б никогда не знала вас,
Не знала б горького мученья…

(шипит): И здесь, как дура, не стояла,

Спасая пьесу от провала!!!

Чацкий приходит в себя, начинает елозить, потом кое-как встаёт.

Чацкий: (громко, но нетрезво)

– Ну, поцелуйте же… не ждали?

Удивлены? Вот так приём…

(присматривается, возмущенно): А почему вы не одеты?!

Татьяна: (ядовито)

– Наверно, потому что лето,

Ночь на дворе, и в целом это

Другая пьеса про любовь!!!

Чацкий (вспоминает слова, пылко):

Ах! Боже мой! ужель я здесь опять,
В Москве! у вас! да как же вас узнать?!
Где время то? где возраст тот невинный… (игриво хихикая, начинает раздеваться)

Татьяна (пытается его остановить):

– Стой… хватит!!

(с фальшивой улыбкой): Ты ж мой друг старинный!

(залу): Вот Чацкий, добрый мой приятель,

Зашел в ночи на огонёк,

Как нерадивый воздыхатель,

Когда не в шутку занемог…

Чацкий: (подозрительно)

– Как понимать подобный пируэт?!

Не влюблены ли вы? прошу мне дать ответ!

Татьяна: (пытаясь его успокоить и выпроводить)

Другой?! Нет, никому на свете
Не отдала бы сердца я!
То в высшем суждено совете…

(шёпотом): Очнись, болван, приди в себя!!!

В это время на сцену, пошатываясь, выходит Старуха, вся в чёрном, в чёрной шляпе с вуалью, и идёт на свет свечи. Татьяна и мгновенно протрезвевший Чацкий провожают её взглядом. Звукорежиссёр спешно меняет музыку на тревожную.

Чацкий: (осторожно)

– А это что такое, Таня?!

Татьяна: (мрачно)

– Забей, не парься. Это няня.

Старуха останавливается, пытается что-то сказать, кашляет, достает из-под вуали бутылку минералки, отхлёбывает и зловещим шепотом произносит «Тройка… семерка… туз!». Потом озирается по сторонам, шепчет «Ох ты ж, господи!» и быстро уходит со сцены.

Пришедший в себя Чацкий решительно направляется за кулисы.

Татьяна: Куда же ты?!