На волосок от счастья

Визит Дамы

Есть у меня подруга... Не то чтобы подруга, скорее, старая приятельница. Жутко умная, эрудированная – не мне чета. Короче говоря, принципиальная максималистка бальзаковского возраста без вредных привычек. Проживает с мамой и кошкой.

Приятельница эта – большая поклонница Харуки Мураками и посему считает своим долгом на каждый мой день рождения привезти в подарок очередной роман этого замечательного писателя. И каждый раз я вынуждена изображать искреннюю радость – и благодарить Бога за то, что день рождения у меня только раз в году. Иначе мои книжные полки промуракамились бы насквозь.

В этом году у меня был юбилей и я ждала её визита с легким душевным содроганием. Дама приехала ровно в два часа пополудни и сразу с порога вручила мне красочный свёрток:

– Поздравляю! Здесь то, о чем ты давно мечтала!

Подозревая самое худшее, развернула... ба! Надо же, не Мураками! «Колымские рассказы» Шаламова. И открыточка с котятами и готовым текстом.

Насчет открытки я не удержалась. Честно, не люблю, когда дарят типографские стихи и пожелания, поленившись даже написать где-нибудь в уголочке своё имя, чтобы я через много лет смогла без напряга вспомнить, от кого это получено. Мне по душе открытки с самопальными стихами, написанными от руки – пускай рифма хромает и почерк кривоват, зато искренне и на долгие годы сохраняет частичку того, кто всё это написал.

Дама согласилась с моими доводами и погрузилась в раздумья. Минут через десять вернула открытку со следующими стихами:

«Земная жизнь дошла до середины,

Не читан Пруст, хоть нажиты седины,

Но утешает то, что впереди –

Как минимум, вторая половина!

Читай, твори и веселей гляди!»

Гениальная импровизация. Мне бы так.

– Только, – говорю, – маленькое уточнение: Пруста я всё же читала...

– Когда я писала эту строку, то имела в виду себя, – объяснила дама.

– И вот ещё... Почему тридцать пять – середина жизни? Маловато как-то. Мне кажется, это больше похоже на треть...

– К слову «треть» я не нашла подходящей рифмы!

Она нервным шагом прошлась по моей крошечной кухне, театрально взмахнула руками и… умудрилась опрокинуть на пол букет хризантем, разбив вдребезги ту единственную посудину, в которую подобные букеты у меня помещались. Пока я собирала осколки и вытирала залитый водой пол, она тихо пристроилась на табуреточке и молча чувствовала себя виноватой. Потом мы сели пить чай.

Говорили, как обычно, о творчестве вообще и о литературе в частности. И тут неожиданно разругались. Она имела неосторожность посягнуть на святое: заявила, что мой любимый сериал «Остаться в живых» скучный и бестолковый!

– Я начала его смотреть по твоему совету, и теперь жалею о потерянном времени! – возмущалась дама. – Никакого саспенса, никакой интриги, герои отвратительные, действие затянуто до невозможности...

– Что?! – моментально обиделась я. – Да ты просто не понимаешь, что такое по-настоящему скучное произведение! Твоего Мураками, – говорю, – я уже три месяца не могу дочитать! Тоска смертная! И у него везде и всюду овцы!

– Нужно меньше тратить время на глупости и больше читать классическую литературу! – отрезала она.

– Нужно было досмотреть серии до конца, а не до первой рекламы! – заявила я.

– Мураками – гений, его книги расходятся по миру миллионными тиражами!

Я на минуту представила, что было бы, если бы сценарий моего любимого сериала написал этот чертов гений. Девяносто девять процентов главных героев были бы японцами, коренными жителями острова оказались бы говорящие овцы, и в конце двадцать пятого сезона всем настал бы Конец Света... В том числе и зрителям.

– Забыла тебе сказать... – я резко отодвинула чашку. – Мне прямо сейчас нужно съездить в одно место по очень важному делу.

Дама всё поняла и поплелась к дверям одеваться. На пороге обернулась:

– Ладно... так и быть, пересмотрю я твой дурацкий сериал.

– Приезжай почаще, – вздохнула я и примирительно раскрыла объятия.

Обожаю её.

...А «Колымские рассказы» оказались действительно гениальными. Грустными, горькими, пронзительными, потрясающими своей простотой и достоверностью. Хотя нет там ни саспенса, ни лихо закрученной интриги, ни овец...

© Мария Роше