На встречу судьбе

Глава девятая

Утро вступало в свои права. Ласковые лучи первого солнца прокрались в комнату, пуская по стенам и потолку стайку миниатюрных солнечных зайчиков от оставленной на подоконнике броши. Небольшой серебряный квадрат, одновременно вписанный в круг солнца и заключенный в крепкие объятья двух основательно вытянутых овалов, обильно инкрустированный фианитами, был мне торжественно вручен сразу после ужина. Знак Лады. Оберег семейного счастья.

Сладко потянувшись и размяв ступни и кисти рук, поднялась с кровати, чтобы еще раз рассмотреть эту невероятную красоту. Солнечные зайчики недовольно засуетились, готовясь разбежаться кто-куда, когда я взяла украшение в руки и развернула «лицом» к утреннему солнцу. Красивая. Брошь, как будто ответила мне благодарным теплом, лизнув ладонь серебристой дымкой с искорками синего, красного и черного цветов. Фианиты именно таких оттенков разбавляли обычные, привычные мне почти прозрачные камни. Фредерик сказал, что они здесь для увеличения силы оберега и отражают цвета своих стихий – воздуха, воды, огня и земли, и велел непременно положить подарок на окно, чтобы он впитал в себя силу рассветного солнца и всходящей луны. Бред, конечно, я никогда в это не верила, но зато какой романтичный бред.

Где-то настойчиво тренькнул телефон. Потом еще. И еще. Как будто он своим неясным звоном подает сигнал С.О.С. Где же я его видела в последний раз? Прислушалась. Противный звук шел из-под подушки. А вот и он, приник к «Ведьминым посиделкам», как родной, наверное пытается перебросить информацию на чистые листы. Прости, друг, но твой блютуз не для этого аппарата.

Посмотрела на экран. Мама. Да, давненько я ее не слышала и не видела. С тех пор, как мама уехала в Испанию на пмж, мы созванивались только трижды. Дважды звонила я, но любимой родительнице было совершенно не до разговоров, ведь рядом маячил симпатичный испанский мачо, лет на дцать моложе мамы, а полтора года назад позвонила она, когда ей срочно понадобились деньги на машину, а своих сбережений не хватало. Интересно, на что у нее не хватает сегодня?

— Привет, мамуль.

Мама, секунду назад мило улыбающаяся куда-то в сторону, моментально изменилась в лице, одев привычную с детства маску брезгливости.

— Привет? И это все, что ты хочешь мне сказать?

— Как у тебя дела?

Я хорошо знала эту игру, поэтому старалась не поддаваться на пустые провокации. Все равно, пока мама не спустит первый кубометр пара, она меня не слышит.

— Может тебе стоит спросить как у меня дела, рассказать о себе, о внуках, а ты ограничиваешься холодным «Привет, мамуль»?

— У нас все хорошо…

— Да какая ты после этого дочь!

— Обычная, мамуль.

— Так, все, мне это надоело! Жила как-то до этого без матери и дальше проживешь.

Стрельнув взбешенным взглядом, мама потянулась к телефону и видеосвязь прервалась. Значит, у меня есть приблизительно семь минут на приведение себя в относительный порядок.

Наскоро умывшись, я нацепила первое попавшееся платье и заплела косу. Действительно, зачем ее состригать? Я же полжизни проходила с длинной косой, так может, пришло время к ней вернуться? Тем более что мой нынешний гардероб весьма к этому располагает.

Взглянула на себя в зеркало. Не дурно. Хотя, мама, как всегда, останется недовольна. Поцепила брошь над грудью и чуть развернулась к солнцу, чтобы вновь поймать солнечных зайчиков и пустить их в пляс по потолку и стенам. Красиво.

Телефон вновь зазвонил, оповещая о начале второго тура переговоров.

— Алло, Ладка? Ладка, ты меня видишь?

— Вот теперь вижу, — по лицу расползлась радостная улыбка, — привет, мамуль. Как у тебя дела?

Мама взъерошила модную стрижку на затылке и довольно потянулась, как кот объевшийся сметаной.

— Вот теперь привет. Да что со мной станется? Живу себе спокойно, никого не трогаю, точнее, почти никого. Так, иногда с соседями поругаюсь, но это уже их проблемы, ибо нечего комментировать мою личную жизнь на совершенно чужом мне языке.

— То есть, испанский ты так и не выучила?

— Да на кой он мне сдался? В магазин сходить и с переводчиком можно. Да и красивые мужчины с большим удовольствием помогают неустроенной иностранке с финансами, чем объиспаниной старой русской.

Где-то «за кадром» послышался легкий смешок. Мужской? Да… Кажется, вскоре у меня появится очередной отчим.

— Ты мне лучше скажи, как ты-то умудрилась замуж выйти? Да еще и за первого встречного! Ладка, чем ты думала? А если у него ни гроша за душой? Если он на тебя пару миллионов кредитов возьмет и уйдет в туман? А у тебя, между прочим, семья, дети, мать, в конце концов!

Мама начала активно закипать и булькать, как чайник на открытом огне, лишь бы крышечку не сорвало.

— Мам, прекращай, я уже большая девочка. Да что там я, к Марийке уже свататься ходят, а ты говоришь…

— А вот здесь поподробней пожалуйста, он богат? — мама натянула на лицо маску легкого любопытства, которая, даже с натяжкой, ничуть не скрывала личную заинтересованность.

— Опять о своем.

— Не о своем, а о нашем, о семейном, о внучкином. Нужно же девчонку в жизни хорошо пристраивать, чтоб не мыкалась всю жизнь, как ее мать, по съемным квартирам и нищим мужикам.