На встречу судьбе

Глава одинадцатая

Слава богу, это утро закончилось! И отдельное спасибо за отсутствие потерь в составе нашего не слишком маленького, но порой чрезмерно беспокойного семейства. Правда, Фредерик еще некоторое время не мог подняться с кровати и беспомощно улыбался, поглаживая мою руку и убеждая в том, что все будет хорошо. И хорошо стало. Кажется. Когда в комнату одновременно ворвались целая и невредимая, после исполнения роли метательного снаряда, Марыся, радостно визжащие малыши и взволнованная не на шутку Клава.

— Фредерик Артуанович! Вы проснулись! — девушка чуть присела от радости и приложила руки к груди. — Хвала зеленому духу, эта чертовка не успела сделать свое темное дело!

Фредерик нежно поглаживая мои заледеневшие от пережитого пальцы, сделал очередную попытку подняться, для начала хотя бы на локтях, дабы не глазеть на окружающих из положения лежа, словно он при смерти. При первой попытке, оказавшейся совершенно провальной, он не смог даже оторвать голову от подушки, на этот раз голова поднялась на сорок пять градусов и бессильно упала обратно.

— Зеленый дух здесь ни причем, Клавдия. Сегодня, как видишь, Алеся успела наложить заклинание, но…меня спасла моя жена.

— Лада Андреевна? Но как? Ведь она же не… Поистине любовь творит чудеса!

Клава говорила что-то еще, но я ее не слышала – одно единственное слово ввело меня в ступор, затмив всю остальную ерунду про заклинания и прочее. Любовь?

Неужели я и вправду люблю Фредерика? Люблю?

В книжных описаниях неземной и безграничной любви всегда присутствуют как минимум бабочки в животе, туман в голове и невыносимое желание быть рядом с возлюбленным. А еще страсть. Но это, кажется, необязательное условие.

Прислушалась к себе. Если я хоть что-то помню о страсти как таковой, то последний раз мы с ней встречались за девять месяцев до рождения Варюши. Вот тогда и дрожь в коленках присутствовала, и мурашки табунами бегали, и разум ушел в спящий режим, повесив на лоб табличку «не кантовать». Сейчас ничего из этого не наблюдалось. Равно как и бабочек в животе, и замирания сердца от взглядов мужа, а уж тумана в голове… Этот у меня попросту не задерживается, ибо там вот уже сорок лет ветер гуляет, прогоняя последнюю извилину деградирующего мозга. А ничем иным я просто не в состоянии оправдать сам факт заключения брака и переезда в эту красивую, но неохваченную цивилизацией местность.

Нет, о браке я определенно не жалела. Муж меня, как видно, любит, даже на руках носит, к детям относится так, как родные отцы и помыслить не могут, но вот я, по неизвестной причине, не отношусь к нему никак. Вернее я отношусь к нему не как к мужчине. Как к брату, как к ухажеру, поднимающему уровень самооценки самим фактом своего ко мне внимания, да, на худой конец, как к другу детства, с которым вместе прошли все этапы взросления, не разделяя друг друга по половому признаку и которого ревностно оберегаешь от всех посягательств, ибо считаешь своей собственностью, защищать и оберегать которую - твоя святая обязанность. Но чтобы как к мужчине…

Вот ведь гадство! И как мне, спрашивается с ним жить? Расчитывая исключительно на то, что стерпится – слюбится? Или как моя мама, просто позволять себя любить? Кстати, о маме.

— Фреди, а где здесь можно найти телефон? Я должна позвонить маме, в Испанию.

При одном только упоминании телефона у Клавдии округлились глаза и, кажется, вышел весь воздух из организма, а Фредерик, зажмурившись, рухнул обратно на подушку, злобно скрипя зубами.

Хотя, что я такого сказала? Ну мы же не в диких лесах амазонки, где даже старого переговорного пункта нигде нет? А тут еще и Марийка ткнула мне пальцем в плечо и им же покрутила у виска, придурковато отвесив челюсть.

— Что, такой тариф дорогой? — Я заняла позицию классического семейного нападающего, уперев руки в бока, сверкая гневным взглядом и, постепенно, обижено отворачиваясь к двери, дабы обеспечить себе путь к гордому уходу из комнаты. — Так у меня есть свои сбережения, только все они на карте, карта в кошельке, а кошелек в моих вещах, которые, в большинстве своем, убраны в неизвестное мне место, которое... А это у вас что?

Теперь весь воздух с шумом вылетел из моих легких, а так же тяжелых и что там еще у нас в организме завалялось.

У изножья кровати стояли мои малыши и с интересом рассматривали с десяток дохлых мышей, за хвостики привязанных черными лентами к голой ветке, исписанной непонятными знаками. Ну, просто новогодняя гирлянда Гингемы!

— Что это? — постаралась спросить как можно более спокойно, чтобы не пугать детей истерикой, готовой сорваться с цепи нечеловеческого контроля над собой. — Где вы это взяли?

— Мамаська, мати, это мыськи!

— Я их в сумке нашел, у этой придурошной, которую мы на лестнице поймали! Дядя Ваня ее в полицию понес, а сумку она здесь за деревом оставила, а я нашел. Тут еще банки с жуками есть, сейчас покажу!

— Сынок, — первым пришел в себя Фредерик, — не нужно показывать такое девочкам, девочки больше любят цветочки и красивых бабочек.

— Но эта же тоже девочка, а у нее вон что. — Ванюша демонстративно потряс Алесиной сумкой, явно готовясь найти там что-нибудь более интересное, чем жуки и дохлые мыши.

— Верно. Она тоже девочка. И это ее сумка. А разве можно брать чужие сумки?

— Это военный трофей. — Уже менее уверено ответил сын.