На языке ангелов

Анька

Вызываю такси. Приезжает белый Форд Фокус. Сажусь на правое заднее сидение. Я всегда занимаю это место, мне так комфортнее. Едем. Сижу, уткнувшись в окно, разглядываю вывески, людей, другие автомобили. Чувствую, в салоне возникло какое-то напряжение. Смотрю в сторону водителя, он смотрит на меня через зеркало заднего вида.

— Ирина?

Я в голове проворачиваю массу комбинаций, откуда этот мужчина с сединой на висках может меня знать. На ум приходит одно – наверное, обознался.

— Да, Ирина, но Вы меня, наверное, с кем-то путаете.

— Нет, тебя ни с кем не спутаешь. Твое лицо в памяти на всю жизнь, а этот аромат впитывается в кровь.

Я суматошно пытаюсь понять, что происходит.

— Ты чего? Неужели не узнала?

— Нет…

— Ай-яй-яй! А еще говорила, что такой любви больше не будет. Была? Смотрю, кольцо на правой.

— Санька? – еле-еле узнала я знакомые черты.

— Он самый.

— Так ты сидишь спиной, темно…

— Да, да, будем сейчас оправдываться. Может, в кафе завернем, пообщаемся.

— Нет, мне некогда, к маме в больницу еду.

— Понятно… Живы твои старики?

— Да, только вот мама, ну скоро уже выпишут. А твои?

— Мои уже там… - Санька тяжело вздохнул.

— Хорошая у тебя мама была, меня супом все кормила. И папа тоже…

— Слушай, все эти годы мучаюсь вопросом – а чего ты тогда так резко уехала-то? И адреса не оставила, телефон запретила давать. Я тебя искал.

— А то сам не знаешь…

— Не знаю.

— Я предательства тогда не смогла простить. А теперь мне все равно. Я даже счастлива. Трое детей, муж, любимая работа. Вот, приехала на пару недель к родителям погостить.

— Какого еще предательства?

— Так Анька тогда ко мне пришла и заявила, что ты к ней приставал самым наглым образом, целоваться лез.

— Чего?

— Целоваться лез. Говорил, что лучше нее нет на свете, и я для тебя – просто как развлечение. Ну, я и уехала без объяснений. Чего после такого объясняться-то.

— Так и сказала - развлечение?

—Так и сказала.

—Ну и коза!

— Кто?

— Анька твоя.

—Твоя, похоже.

— А ты так сразу ей и поверила? Мне-то почему ничего не сказала?

— А чего тут говорить… Если человек, которому до свадьбы всего пять дней осталось дождаться, такое вытворяет, как можно рассчитывать, что он станет хорошим мужем и отцом? Спасибо ей за то, что глаза открыла.

—Да нет, ничего она не открыла. Она в тебе ревность разбудила. Ничего такого не было. Я ж тогда в охране работал. Она пришла сама. В короткой юбчонке, накрашенная, обвешенная бусами как новогодняя елка. Попросила чайку налить или чего покрепче. Я один тогда дежурил. Присела ко мне на колени, обняла, к губам потянулась…

— А ты?

— А я ее с колен спустил, велел елочные украшения убрать до Нового Года, и отправил на такси домой. Она и так уже немного поддатая была. Но, видимо, обиделась, решила отомстить.

— Дела… - вспоминая прошлое, протянула я.

— Да… Чего только не узнаешь спустя десяток лет. А ты совсем не изменилась.

— Ты тоже… почти, - слукавила я. – Ты сам-то как живешь?

— А я такой, как ты, больше не нашел. Живу один. Никого у меня нет.

— Ну, ничего, - постаралась подбодрить его я, хотя слова подбирались с трудом. Это был для меня совершенно чужой человек. – Заведи собаку, у нас две.

— Есть собака. И кошка есть.

— Знаешь, говорят, что для счастья нужно развязать все узлы. Возможно, это недоразумение оказалось для тебя тем самым узлом, который не дает жить. Теперь ты все понял, узел развязал, живи дальше.

— Да, наверное. Мы приехали!

Мне не хотелось прощаться с ним на такой печальной ноте. И сама не знаю, почему, я выпалила:

—А приезжай к нам в гости, найдем тебе невесту, у нас их там пруд пруди, - после этих слов глаза его загорелись, и он с воодушевлением произнес:

—Я приеду обязательно!

Я вышла, а сама подумала – а вдруг и в самом деле приедет? Вот уж воистину, жалость – плохой советчик!